– Эллин тут вообще не при чем! – зарычал принц тут же зайдясь приступом кашля. Пересохшее горло явно ныло и терзало, сопровождая слова терпимой болью, – Майра была замешана в заговоре против королевской семьи, ее познакомили со мной ради своих собственных идей и планов. Рэн тогда был еще юн, неопытен. Его в случае моей смерти тут же посадили на трон, но управлял бы всем советник, который, как потом стало известно, вопреки ожиданиям тоже пал жертвой заговора. Его тело нашли в опочивальне с перерезанным горлом. Старший брат пытался мне доказать, что Майра дрянь, чуял, что что-то с ней не то, но я как зомбированный впитывал каждое ее слово. На Брэндона напали… несчастные…он размазал их по стенке как масло по хлебу и тут же бросился ко мне, во дворец. Успел, хоть нож мне и всадили. Ее казнили на площади, повесили и сожгли тело. Видимо не до конца, как оказалось.
– почему она хотела вас свергнуть? – спросил Бьер, немного разминая пальцы рук, стараясь при этом не задевать шипы.
– не она, а Школа, учение которой после покушения стало под запретом, собственно ее с землей сравняли. На сколько я понял там ее подготовили, натаскали, обучили чему надо каждое свое действие подкрепляя одной им понятной религией. Секта. Жажда власти. Все как по стандартной схеме.
Все постепенно вставало на свои места. Если версия с сектой правда, то эта женщина попросту продолжила то, что ей вбили в голову много лет назад, вот только теперь вся эта чертова идеология еще и ненавистью покреплена. Как она выжила тоже ясно, скорее всего кто-то из своих в тюрьме или палач на виселице не тем узлом повязал… Ненависть женщины как ураган, искренняя, твердая, обжигающая. Такая и на сговор с людьми пойдет, сманив на свою сторону все той же властью да рассказав слезливую историю предательства и подлой казни. И оружием снабдит и маскировку обеспечит. А мы все грешили на мирный договор… да чхать ей на него… Только не понятно, как же она столько нежити наделала? И как ей управляла?
– Шалас, а что с нежитью? Откуда столько взялось и почему она подчинялась ей?
– Эта Школа была закрыта для многих. Я открестился от нее, хоть меня и пытались сманить на свою сторону. Предполагаю, они действительно изучали магические трактаты, написанные на древнем языке, а уж эти знания кого угодно с ума сведут и многие двери откроют…
– как вы вообще допустили такое?
– Магия магии рознь, – ответил принц, пряча подло подступившие слезы. Эллин не выходила из его головы, да и осознание того, что она мертва судя по всему только сейчас ощутилось в полной мере, – некроманты есть везде, а уж как они мертвых поднимают, мне не известно…
Послышались крики, кого-то вновь пытали. Судя по вылетавшим обрывкам слов – эрра. Теперь понятно, откуда рога брали, когда козлиные закончились…
Дверь со скрежетом отворилась. Сьен прошел мимо камеры.
Тут же зашуршала ткань, что-то звонко ударилось об пол, полетели в стороны заколки и напрочь соскочили туфли. Мертвенно бледный, мужчина вынес из пыточной прекрасную молодую девушку, золотистые локоны которой тут же каскадом упали с ее плеч, чуть задевая кончиками грязный пол. Бледная кожа, все еще алые губы.
Казалось, она просто спит.
Темно-синяя ткань немного путалась у ног Сьена, завязки корсета все сдавливали грудную клетку, подчеркивая при этом узкий стан и стройность фигуры. Почему-то именно сейчас принцесса выглядела именно принцессой. Хрупкой, слабой и такой недоступной, следом за которой россыпь жемчуга падала с разорванного ожерелья словно капли дождя на козырек крыши в серый, промозглый день.
Шалас смотрел на нее мертвым, совершенно потерянным взглядом. Стеклянные глаза тут же заслезились, заблестели. Я не хотела знать, о чем он думает, что чувствует.
Мне было плохо. Очень плохо. Я многих хоронила, каждый раз прощалась и каждый раз вновь давала клятву не привязываться к людям…и всякий раз ее нарушала. И этот не стал исключением.
– она идет, – гаркнула я.
Велесская с истинным наслаждением впорхнула в камеру, сочувственно посмотрела вслед уходящему Сьену, тут же указала палачу на принца.
Больше Шаласа мы не видели.
Только слышали.
Он не кричал даже тогда, когда ему выворачивали руки из суставов. Сколько раз обжигали его тело я не знаю, но запах паленого мяса разъедал мозг похлеще яда нежити. Что с ним вытворяли и в каком он сейчас состоянии я боялась представить, в какой-то момент даже обрадовалась, что Эллин этого не видит. Глупо. Но он был жив. Всякий раз теряя сознание от боли он вновь приходил в себя и терпел, чем еще сильнее выводил из себя палача.
Потом пришли за Бьером.
Его я тоже больше не видела, а ведь так многое хотела сказать, поделиться, обнять еще раз. Хотя бы на прощание.
Ну а потом, когда все стихло, пришли и за мной…
