Так и рассматривала со всех сторон, пока на печь не залезла да на рога покушаться не стала, тут я напрягся, уставился гневно, а она, вроде как, и не замечает, рога рассматривает, пальцем по кончику водит да изумленно что-то спрашивает. Как я ответить-то могу, коли языка твоего не знаю, дуреха? А она улыбается. И ведь враги же, война за окном, а тут, вот в этой самой комнате, словно и мир отдельный, где нет боев, крови, ненависти… теперь и страх ушел… И запах, чем же от нее пахнет? Не в силах больше сдерживаться, я чуть-чуть прислонился к ее косе… нет, не волосы, те ромашкой пахнут… Кожа? Прислонившись к шее, я почувствовал, как она напряглась от моего дыхания… Да, от кожи… это ее запах, запах тела… Повезло ее мужу… ну или повезет… Покраснела девушка аж до самых кончиков ушей, ну прям котенок, честное слово…
– Больше не буду, – сказал я, сопровождая речь жестами для общего понимания, – но ты тоже хороша, мне щекотно, между прочим!
Пока она возмущалась по поводу моего поведения (может быть, ведь из жестов мало что понятно), я заметил под покрывалом книгу. Твердый переплет, темно-коричневая обложка с золотыми письменами. Красивые письмена с какими-то завитушками. От руки написана. Открыв на середине, я увидел изображение корня непонятного мне растения на одной половине листа, на другой, видимо, его описания и, судя по цифрам, скорее всего способ приготовления.
– Твое? – спросил я.
– Моей мамы, – объяснила девушка, – это рецепты настоев целебных… есть еще кое-что из медицины, но не очень много.
– Понятно.
Со временем, сопровождая каждое слово жестами, мы с легкостью стали понимать друг друга хотя бы в мелочах, да обыденных вещах сего мира. Таким вот совершенно непонятным образом я остался в этом доме еще на несколько дней. Раны на ногах почти затянулись, левая рука уже полностью восстановилась и была способна держать меч, правая пока не так хорошо слушалась, но после тренировок так же придет в норму. Я понимал, что больше не могу тут находиться. Если раньше от меня было бы мало пользы на поле боя из-за невозможности сражаться, то сейчас я обязан вернуться в лагерь. Теперь я хотя бы могу ходить. А уходить почему-то не хотелось, несмотря на то, что за стенами этого ветхого домика меня поджидает вполне реальная смерть. Если раньше от прикосновений этой девушки я вздрагивал, то со временем привык, понимаю – любопытно, да и когда еще ей удастся лицезреть эрра так близко, разве что перед собственной смертью. На вид ей, кстати, лет двадцать. Может меньше, трудно сказать. И, казалось бы – хрупкая, слабая, да не тут-то было – за себя постоять может, всегда после охоты с добычей, да иногда с такой, что диву даешься, откуда в этом хрупком теле столько силы? Пару раз даже наших саблезубых притащила, да мантихору, отчего я пришел в ужас, пытаясь объяснить, чем это существо опасно и какого лешего она полезла? Девушка лишь тихо стояла, смотрела на то, как я возмущаюсь и пытаюсь отжестикулировать лекцию по поводу строения мантихоры, шипа в хвосте с ядом да кожистых крыльев, и просто улыбалась. Даже как-то мило улыбалась, глядя на меня, как на яйцо, что курицу пытается учить.
– Она была почти мертвая, – объяснила та, – попала в капкан и истекла кровью.
– Все равно они очень опасны! – прорычал я в ответ, – Наши войны не всегда могут справиться со взрослой особью, а тут девушка хилая!
– На хилую ведь обидеться могу, снова будешь ту зеленую гадость есть!
– Откуда вообще эта мерзость? Ты меня убить хотела?
– Нет, на человека она действует как противовоспалительное средство, не знала, что у тебя аллергия… вот только на что конкретно из состава я не поняла…
– На корень желтянки… – объяснил я, показывая девушке злополучное растение, засушенное на подоконнике, – и только посмей меня им напоить, если на тот свет отправить захочешь – используй более быстрый метод…
– Ладно, я подумаю.
Интересно, что будет, когда она узнает кто я на самом деле? Кем являюсь на поле боя? Думаю, что возненавидит.
Среди ночи раздался крик. Звук хлопнувшей двери и вой Бьера. Выйдя из своей комнатушки, я понял, что в доме остался один… Она ушла не просто выяснить, что случилось и почему раздался крик женщин, она ушла в полном обмундировании, прихватив при этом охотничий нож. Снова крик, уже ребенка. Пронзительный вопль резко обрывается и затем наступает тишина. Вновь крик…
– Нет, наши так не действуют, – я выглянул в окно, стараясь при этом находиться в тени. Люди вышли из своих домов кто в чем был, что-то крича, они все хватали своих детей, какие-то вещи и с ужасом и криками бежали прочь. Вдалеке я заметил белый хвост Бьера. Он, его хозяйка и еще несколько женщин направлялись прямо в центр непонятной мне бойни.
– Смерти ищешь, глупая женщина!
