Биже к вечеру, мальчишка запаниковал. Лира всегда возвращалась ближе к ужину, никогда не опаздывала. Он пошел ее искать, но схлопотал стрелу. Проблема вся в том, что он ничего не помнит до того, как оказался на поле. Сопротивление чужой воле было совершенно невозможным. Зрение к тому моменту он уже почти потерял, но очертания местности, силуэты признал сразу. В тот момент он не думал о том, чтобы выжить, он хотел умереть до того, как ранит кого-то из солдат или меня. Прекрасно все понимая, терпя боль от пронзающих его стрел, он желал не успеть дойти до нас.
Когда Тас все это рассказывал, я не расплакалась только потому, что уже просто не было сил. Вернувшись в комнату, я заснула еще до того, как приземлилась на кровать. Сколько я так проспала – не помню. Наверное, долго.
– Лиру ищут, – принц был явно не в духе, пытаясь что-то откопать, – их тут нет. Ну просил же Оллана оставить здесь!
– да что оставить то?
– потом узнаешь. Нет времени – собирай все в дорогу, много не бери, только по необходимости. Готовь все для коня. Как только солнце зайдет – придешь в лазарет, там тебя оденут во что надо. И поедем. И ни слова никому об этом. Ни подружке своей, ни Витору! Ни-ко-му!
– КУДА? Куда поедем, Шалас? Ты тут панику развел, я же не вытерплю!
– Туда, – зарычал принц подходя ко мне в плотную, – куда надо. Собирайся, я сказал.
Верен лишь недовольно фыркнул, но почему-то был вполне согласен с Шаласом, покосился на меня, да сразу понять дал – седло не оденет.
Сецех, кстати, когда деру дал не просто убежал, куда глаза глядят, он то и привел принца на поле боя, ворвавшись в главные ворота, ржал на весь замок. Шалас тогда как раз выходить собирался, идти на встречу. Конь его и поймал за рога.
Войдя в конюшню, Оллан поманил Верена к себе, держа при этом ведро с непонятной жижей в руках. Ох не понравилось мне это, особенно запах содержимого. Сецех зажмурился, Верен обреченно заржал при этом косясь на меня – «и на кой мне это все, из-за тебя ведь, дуры» – читалось в его глазах – «Будешь должна».
– иди, принцесса, – выгнал меня конюх, при этом приняв боевую позу в отношение Верена. Бой с ним предстоит жестокий и долгий, знать бы причину… – коней я сам подготовлю.
Так, Эллин, все просто отлично… взять с собой самое необходимое, да на кой я знаю, что мне понадобится неизвестно где? Книги взяла, одежду взяла, нож тоже тут… вот веревка мне понадобится или нет? Ай, возьму, лишним не будет… Так, травки тоже надо захватить вместе со ступкой, да и за ветошью тоже сбегаю, не думаю, что наш запланированный поход пройдет без ран и крови.
– Митька! А ну брысь! – согнала я животину с кровати, встав напротив окна – ну вот, теперь еще и шерсть твою вычищать…То же мне, мантихора… да где ты был, когда меня чуть на тот свет не отправили? Защитник… только и знаешь, как брюхо набить, морда наглая!
Мантихора только лишь мяукнул, по-кошачьи потерся о ногу, хотя с его размерами это уже слишком, я так и упала на кровать под кошачьим весом.
Да вовремя так упала, неуклюже…
Окно разлетелось в дребезги, попав осколком по руке. Стрела, явившаяся причиной всего этого прошла входную дверь почти на сквозь, межу прочим.
Единственное, на что меня хватило перед массовым обстрелом – это скатиться на пол к стеночке, да прикрыться на всякий случай серебряным подносом. Он стрелам не противник, но на душе все равно спокойней.
Митька заорал по кошачьи нецензурной бранью на весь замок. Сидя со мной рядом, прижав уши, он гневно рычал, осматривая комнату, и как-то совсем уж по-человечески оценивал ситуацию. Может и правда – реинкарнация? Махнув хвостом в направлении кровати, мы не особо долго думая ползком залезли под нее. Начихавшись всласть из-за пыли скопившейся тут за достаточно долгое время (я редко позволяла входить ко мне прислуге, разве что Ашке и то просто поговорить) мы уже почти подползли к выходной двери.
Единственное, что нарушило идиллию – это огненный снаряд, очень мило вонзившийся в дверную ручку.
Огонь распространялся быстро, тут же перекинувшись на косяк, а с него и на шерстяной коврик, что мило так лежал при входе.
– конец, – пролепетала я, понимая, что единственный путь к отступлению был нам отрезан.
Огонь перекинулся уже на шкаф, тот накренился, развалился и забаррикадировал окно вместе с рухнувшими шторами и деревянным карнизом. Ну, по крайней мере, так хотя бы стрелы в цель не попадут – самой цели, меня то есть, и не видно теперь…
Дышать стало очень тяжело, Митька пытался подобраться к горящей двери, но опалил пару раз шерсть и чуть не лишился хвоста. Он все время рычал, пытался хоть что-то сделать, а я тем временем уже почти потеряла сознание из-за едкого газа.
– неужели никто не видит этот огонь? Тут же должно быть столько слуг?
Дверь резко отлетела вместе с петлями, Шалас, что-то крича, пытался потушить пламя вместе с толпой, что стояла рядом с ним. Митька тут же сообразил, что нужно делать и, несмотря на то, что укусил он меня за руку очень больно, аж до слез, все же вытащил на свет божий.
Глоток свежего воздуха тут же привел меня в чувства.
