Это самое «вчерашнее» даже вспоминать не хотелось. Эфла, насобирав достаточное количество компромата, все же обратился в высшую инстанцию, затребовав отдать Евгения Кривицкого под трибунал. За ним уже накапало немало грехов. Однако же, когда суд удалился на совещание и объявил в связи с этим перерыв на два часа, произошел инцидент. А именно – уже через час майора Кривицкого не нашли. А заодно и Елену Орлову тоже… Эфла смекнул, что его противник решил спешно рвать когти, и что если он не поторопится – может быть поздно. Майор майором, но вот лаборантка Орлова уж точно ни в чем не виновата!..
Капитан по тревоге сорвал дежурный отряд Отдела Критического Реагирования, и использовал тот самый единственный телепорт, на который был снят запрет, перенеся всю группу так, чтобы окружить машину беглеца. Кривицкий тоже был не дурак – и сразу предупредил, что если ему не дадут уйти, то Елену Институт получит разве что в виде пускающего слюни овоща. Эта, последняя, совсем обмерла от страха и даже, кажется, дышать забывала.
Зомби с удручающей ясностью понял, что именно его живые коллеги называют отчаяньем. Вероятно то, что находившийся в тот момент рядом Бэльфегор назвал «даже хвост опускается».
Тем не менее, решение пришло быстро. Он, в конце концов, Теург и маг ритуала!.. Капитан прекрасно понимал, что то, что он собирается сделать – самоубийственно. И делать бы не стал – если бы и так уже не был мертвым. Он использовал себя, как трансформатор, за короткий период времени пропуская сквозь свое неживое тело поток энергии, и направляя его в нужную сторону. Такой перепад попросту вырубил беглого майора, заставив бесславно рухнуть носом в дорожную пыль. Впрочем, Эфла недалеко от него ушел – последнее, что он смутно помнил, это то, как над ним склоняется Бэл, и на его лице написано самое натуральное беспокойство…
Голова мутилась и тошнило. Эфла закрыл глаза, и напомнил себе что а) он мужчина и воин. А так же, в качестве приложения, что недостойно и не подобает и б) он мертвый мужчина и воин. И у него ну никак не могло болеть хоть что-нибудь. Голове на его измышления, видимо, было начхать. Она болела, и понятия не имела, что не может этого делать. Спасибо Элен Орловой и ее «второй жизни», висящей у него на шее — это все артефакт…
Эфла не знал, каким богам молится, чтобы эти события навсегда остались в прошлом. Артефакт «вторая жизнь», изобретение агента Орловой, вошел в его послесмертие с грацией кувалды, разрушая уже привычный устой. И теперь вот уже три года как мертвое тело посещали спонтанные желания чего-нибудь. То ему кофе, то валокордину, то выпить… О том, чего еще требовал подлый организм, Эфла предпочитал не задумываться. Хотя бы сейчас. Он, этот организм, и так выдвинул ему вчера ультиматум на четыреста пунктов, из которых желание покурить было самым безобидным. Это при том-то, что Эфла при жизни был некурящий…
Сначала это безобразие при использовании ограничивалось требованием алкоголя. Это оборотень еще хоть как-то мог понять. При жизни был склонен. Но остальное…
А теперь вот, пожинались плоды вчерашнего дешевого героизма в лучших традициях Ирфольте, чтоб ему неладно было...
План-минимум по кретинизму какой-то: превысить полномочия, поднять по тревоге ОКР, использовал ресурс, предназначенный для другого задания, для того, чтобы всего-навсего переместится к тому месту, где находился удравший со слушанья майор Кривицкий. Выслушать его угрозы шибануть по Орловой, которую майор держал подмышкой, каким-то артефактом. Представить себе эту картину, ужаснуться, нарисовать ритуальный круг, смочить его своей мертвой кровью, и сделать, собственно, героическую глупость. Его собственного ресурса не хватило, пришлось черпать из источника, предоставленного его общиной за памятные погребальные пластины. Что при этом почувствовало тело, оказавшееся в роли трансформатора, Эфла предпочитал не вспоминать. Если бы он был по-настоящему, а не временно, живым, это убило бы его. «Вторую жизнь» он снял сразу же, однако пост-эффект остался, и продолжал держаться. И когда он схлынет, остается только догадываться.
Сил не было даже на то, чтобы выматериться.
Эфла лежал все в той же позе, глядя прямо перед собой, и продолжая упрямо настаивать на необходимости встать. Он смутно представлял, зачем бы ему это могло понадобиться, но еще не было случая, чтобы он прогуливал работу. А сегодня, между прочим…Да. Сегодня воскресенье. Выходной. Это только он такой ненормальный, что работает в воскресенье, оно для капитана ан Аффите ничем не отличается от вторника или пятницы. Рабочий день.
