В каком бы веке не жили люди, какому бы миру они не принадлежали, было кое-что, что действовало раньше их мозгов.
Для телепата три десятка разрозненных, совершенно не похожих огоньков чужих сознаний в один миг стали тремя десятками совершенно одинаковых, легко опознаваемых, одержимых всего одной мыслью, целей. И они все ринулись в одном направлении – как мотыльки на огонь. Он не мог их винить – в этом мире тот, кто имеет золото, зачастую, имеет больше чем жизнь. Не ради денег. Ради магии, и ее ритуалов.
Сосредоточившись, он точечными ударами гасил эти огоньки — один за другим. Зачем работать молотом, если есть игла?..
Это занятие было, мягко говоря, не слишком простым. Арна, прекрасно зная, что означает такая неподвижность у телепата, ткнула мужика в глаз и одним длинным прыжком оказалась почти на середине залы – прямо перед невысокой лесенкой от двери, прикрывая напарника за работой. Пока его мозги заняты экстрасенсорикой, ни на что другое он способен не будет.
Зародившаяся где-то в основании затылка головная боль заставила мужчину искать опору, чтобы устоять. Огоньки до чрезвычайности жалили, сопротивляясь. Холодный каменный пол больно ударился о колени. Голову пришлось сжать в ладонях, чтобы она не раскололась на части. Раскаленные сверла вгрызались все сильнее.
Семнадцать… Во…Восемнадцать…
Погасить придется всех до единого. Иначе им не уйти. СеКрет это хорошо понимал – где-то там, на задворках сознания, куда сверла пока не добивали. Арна, уже отбившая с добрый десяток метательных снарядов – от острых железок до барного табурета – теперь злобно отстаивала позицию преимущества холодного оружия над огнестрельным. По крайней мере, внезапно обнаружить пулю девяти с половиной миллиметров у мужа в голове ей не хотелось. Ей несколько раз приходилось менять позицию, в ближнем бою, убеждая особо настырных, которые все норовили отсидеться где-нибудь за перевернутым столом и оппонировать оттуда.
Двадцать четыре… Дв.. Шесть…Телепат уже ощущал неотвратимо подкрадывающийся «откат». У него никогда в жизни не было похмелья, но это не значило, будто он не знал, что это такое.
А потом Арну смело. Просто сбило с ног и протащило вместе с обломками мебели метра три, ударив о стену. Она, однако, быстро выкарабкалась из кургана и торопливо осмотрелась.
-……!
Несомненно, Эфла мог бы ею гордиться. Впрочем, «…….» годилось для описания ситуации как нельзя более хорошо.
От стойки остались одни воспоминания. Вместо задней стены зияла дыра, в которую мог бы свободно проехать средних размеров трактор. Оседавшая медленно пыль не давала толком разглядеть остальных повреждений. Зато она хорошо очерчивала длинную тощую фигуру, неподвижно застывшую в проеме. Очень длинную и очень тощую. И очень, очень не вовремя явившуюся…
Лютич был отличным хирургом, отличным аналитиком и отличным наемником. Беда была в том, что когда погиб его лечащий врач, и некому стало контролировать его безумие, он превратился в отличное обстоятельство несвоевременной кончины.
Арна беззвучно закричала, пытаясь предупредить мужа, но опоздала – еще одна силовая волна снова прижала ее к обломкам, и вопль захлебнулся.
СеКрет уже почти закончил – он про себя знал, что справится, и не с таким справлялись, чего уж там – когда внезапно среди огоньков появилась обжигающе — холодная стальная игла. Она, как нож в масло, вошла в его сознание, заставив то взорваться. На мгновение Это забыл, где и зачем он находится, и попытался инстинктивно спрятаться. Ничего не вышло. Торопливо подбираемые телепатические «щупы» парализовало – как будто кто-то ловко наступил на длинный хвост убегавшей крысы. Одно хорошо – оставшиеся без надзора огоньки погасли сами, так резко, словно задули свечи на именинном пироге. Это подозревал, что они уже никогда не загорятся – в отличи от тех, с которыми работал он.
События только рассказывать долго – а происходило все очень даже быстро, буквально за доли секунды. По ее окончанию телепат ощутил толчок в плечи, и его спина встретилась с неприветливыми ступенями. А хуже было то, что с ними же встретилась и его голова. У него никогда не было цветных кругов перед глазами, но сейчас, он полагал, было самое время им возникнуть. Стальная игла в мозгу медленно расширяла зону влияния.
Бороться смысла не было: Лютич потенциально сильнее, как экстрасенс. Ни блоки, ни «белый шум», никакие иные приемы не удержат его на расстоянии от рассудка, который он твердо решил превратить во что-то наподобие яйца всмятку. СеКрет и не боролся. Он дотянулся до Арны и мягко предоставил получившийся результат Лютичу.
Нельзя быть совершенством во всем. Лютич им и не был. Он ничего не понимал в чувствах. Столкнувшись с неведомым, он осторожно затормозил. Если бы не безумие, которое сейчас отлично ощущалось телепатом, он, скорее всего, выкрутился бы. Ведь раньше он как-то имел дело с Лисом. А тот искренне любил своего напарника, какой бы он там ни был. Да и свою жену, насколько телепат помнил, Лис тоже любил. По крайней мере, Лаола не жаловалась…
