«Вот я и вот она. И вот то, что между нами. И тебе придется иметь с этим дело»
Убедившись, что система надежно зависла, Это осмотрелся, пользуясь для этого глазами жены. Так, вот на ступенях лежит он, и над ним нависает Лютич – просто-таки сцена из хоррора. Когда Лютич прыгнул, сбив его с ног, они очень живописно расположились на неудобной лестнице.
Россыпи бесчувственных и мертвых тел вокруг. Отсвечивающее слабо золото. Что еще нужно бы увидеть?..
«Кисятина, посмотри на дверь»
Дверь открыта. Сквозняком, наверно, когда стену вынесла силовая волна… В любом случае, вот он – путь на свободу. Телепат подтянулся на локтях, заставляя тело сесть – для начала. И выползти из-под колоритной фигуры, которой обзавидовалась бы любая горгулья. В любом случае, быть материалом для скульптурной композиции «Геракл разрывает пасть Ивану Грозному, убивающему своего сына» ему не хотелось.
Вовремя подоспевшая форвалака ловко подхватывает его за плечи, страхуя.
«Я не свалюсь»
-Начинай уже разговаривать, не то опять переборщишь
«Не могу пока»
Инстинктивно не желая поворачиваться спиной к Лютичу, они медленно пошли к двери. Это следил за ним глазами жены. Замороженный взгляд единственного гранатово-алого глаза не отрывался от них.
-Да идем же!..
«До свиданья, Вонтола»
«Прощай»
Оказавшись на улице, они жадно вдохнули свежий – по крайней мере, по сравнению с притонским – воздух. Это оперся спиной о фолькс старой модели – то, на чем они, собственно, сюда и приехали. Неизменно любимая шуточка Кисятины – незрячий зрячую везет…
По лицу прошлось что-то мокрое и холодное. Платок, смоченный водой. Судя по щиплющим ощущениям – минеральной. Телепат рассеянно коснулся лица, и понял, что вода ему очень даже требуется. Кровавые потеки липли к пальцам.
-Ты как? – с беспокойством раздалось над ухом – Ты вообще здесь? Вереск?..
«Воин вереска, спой мне о доме моем, что посмела забыть, в небо серое мы на рассвете уйдем до истоков судьбы…»
-Я тебя умоляю, не надо…
«Лед дробят у крыльца кони часа конца в ожидании зова…»
-Вереск, не надо!..
«Последней трубы… От руки неумелых умирать тяжело…»
-Я ничего не могу с этим поделать – пожал плечами муж – Ты можешь отключить свои мысли? Вот и я нет.
Они это уже обсуждали. И сколько раз…
-Поехали отсюда… — Арна рывком открыла дверь, усаживаясь. Устраивать разбор полетов тут смысла не было. Телепат тяжело перенес вес тела на другую опору, пытаясь открыть дверь — пальцы не слушались. Спонтанно он поймал мыслепоток форвалаки – она смотрела в окно, наклоняясь, чтобы помочь ему с дверью. Увидел ее глазами себя – смазанные кровавые потеки на немолодом уже лице, черную повязку на глазах, выступившие не руках вены. Арна просила не смотреть в будущее, чтобы узнать, когда они умрут. Он не смотрел. И так понятно. Но расстраивать жену не хотелось.
В глазах у него тоже никогда не темнело. Потому Это и не знал, как определить состояние, предшествующее обмороку, чье приближение он чувствовал отбитым затылком. Торопливо уронил избитое тело на сидение. Упер локти в руль, опуская на них гудящую голову
-Вереск, тебе плохо?! – гаснущее стремительно сознание ловило беспокойный голос Арны.
-Уходи… — удалось протолкать наружу несколько связных звуков
– Идут… Сюда.
И сознание все-таки милосердно его покинуло.
Это никогда не считал, что запах нашатыря настолько отвратительное явление, что нужно непременно морщиться и плеваться. И это не раз выручало. Как и на сей раз.
Голова лежала на чем-то невероятно удобном, чего не скажешь об остальном теле. Телепат торопливо проверил свое состояние, и удовлетворенно отметил, что он почти в норме. То ли он долго отсыпался, то ли ему повезло, то ли кто-то помог. Над ухом прозвучали шаги тяжелых сапог. Хрустнуло стекло. Кто-то вздохнул. Судя по звукам – здесь находилось человек шесть, и все они стоят. Тихо разговаривают. Нашатырь убрался из личного пространства, вместо него появилась рука, которая бесцеремонно коснулась повязки.
-Пошел вон! – неласково взъярилось то мягкое, на котором он лежал
– Р-руки!
-Язык прикуси, кошка драная – как-то беззлобно даже отозвался обладатель руки, добираясь до полоски черной ткани. Упала тишина. Ну да, Это знал, что знакомство с его лицом без этой спасительной тряпицы – не самое приятное событие на свете.
-Он так и не очухался?
-Издеваетесь? – злобно-ехидно откликнулась жена, запуская пальцы ему в волосы на затылке. Ощущение было приятно – она сама любила, когда ее так скребли – но и больно было тоже.
-Его знаете, как Лютич черепом о ступени грохнул?! А нашатырь его никогда не впечатлял… Так что и не очухается!
Это походя восхитился такой искренней ложью. Надо же уметь врать таким честным голосом… Он, например, не умел. А, исходя из слов Кисятины, можно было подумать, что его Лютич, как несчастного вампира Бэльфегора, долбанул об стену головой раз так двадцать…
СеКрет осторожно, стараясь себя не выдать, осмотрелся, выглядывая в мир из серых глаз форвалаки.
