Наемнику не раз приходилось использовать свое тело для выполнения заданий или расплаты за что-либо. Наемник относился к себе с завидным равнодушием. Как к инструменту, обязанному выполнять свои функции, не более того. Мысль о том, что сигналы организма служат для чего-то еще, кроме управления последним, и что иногда можно не издеваться над ним, а прислушаться, в его голову не забредали. Словосочетание «моральные принципы» тоже мало что говорило Атрею. Но попадать в мужские объятия ему довелось впервые. А так же было испытано мимолетное чувство ущемленности от того, что Бэл обошел его, обхитрил, измыслил условие, которое невыполнимо. Атрей подумал, что если сейчас откажется, вампир оставит за собой право в дальнейшем потребовать что-нибудь еще более абсолютно неприемлемое. Так что, по сути, выбора у наемника не было. Клокочущая ярость вырывалась наружу только в том, что он заговорил отрывисто, цедя слова сквозь зубы. Бросил отрывистое «По рукам», еще не представляя, как он будет справляться с этой новой для него напастью. Чуть ли не пинком отправил вампира в спальню, грубо ткнул лицом в подушку и выместил на нем свою злость самым жестоким образом. Бэльфегор же сказал, что просто хочет «его», и не сказал как. А об удовольствии и вовсе речи не шло. Любимое слово Атрея – «не проплачено» — в очередной раз ему пригодилось. Это была самая настоящая месть, подлая, низкая, и совершенно бессмысленная. Она не принесла наемнику никакого удовлетворения, лишь оставив неприятный осадок и чувство легкой оглушенности.
Когда он, спустя пару часов, сел за руль машины, то резко захлопнул дверцу, но далеко не сразу стронул транспорт с места. Там, в доме, остался истекающий кровью вампир, получивший в расплату за свою помощь два часа боли и унижения, тем не менее, совершенно довольный. Атрей видел его глаза, когда одевался и уходил. Бэльфегор был действительно доволен, хотя боль не была ему приятна. Мазохизмом там и не пахло. Он смотрел, не отрываясь, будто хотел запечатлеть облик своего мучителя на всю оставшуюся ему вечность. Лежал на животе, неудобно и неестественно вывернувшись, и на лице его бродила тень довольства. Атрей с ужасом подумал, что, кажется, каинит и по второму кругу бы не отказался, хоть бы и на прежних условиях…
Всего этого сектант понять был не в состоянии. Он решил для себя считать происшествие полезным жизненным опытом, уроком на будущее, и не вспоминать без лишней необходимости. Придя к такому выводу, он надавил на газ, искренне надеясь никогда более не встречать Бэльфегора Ли Карда…
«КомплеХХХ» никогда не был тихим местом, но сегодня в нем творилось вообще нечто особенное. Нечто, совершенно выходящее за рамки. Сдача квартальной отчетности как-то так совпала с просочившимся слухом о том, что в Институте стало на одну проблему меньше. Неизвестно, кто первым принес эту новость, однако, она лидировала в списке сенсаций: капитан ан Аффите больше не будет отравлять всем жизнь.
Большинство агентов знало капитана довольно поверхностно: в основном, по тем неприятностям, что падали им на головы по его милости. По злобным матам в трубку, и кипе бумажек, которые приходилось оформлять. Так что, узнав о его отчислении из ИПЭ, большинство агентов устроили настоящий сабантуй.
Лис мотался по залу, как рыжая комета, мелькая то здесь, то там. Агенты, явившиеся сюда отдохнуть, и которым мысли о работе уже в голову не лезли, даже не задумывались на его счет. Да и опознать в этом веселом растамане в круглых очках разыскиваемого наемника было сложновато… Одним словом, Лис соблюдал свое инкогнито успешно. Впрочем, в зале находились и те, кто его узнавал – в основном товарищи, знавшие наемника лично, и у кого были свои причины не сообщать о нем охране. Например, лейтенант СеКрет. Он сидел за одним из угловых столиков, уютно отгороженных от прочих полупрозрачной ширмой. Вообще-то такие ширмы отгораживали все столики этим вечером – такой уж взбрел в голову хозяев стиль оформления. Но лейтенант сидел, как уже было сказано, в углу, возле стены. Его и на открытом-то месте редко замечали, а уж здесь он и вовсе имел все шансы попасть в список пропавших в без вести. Он спокойно относился к тому, что приведший его сюда наемник все время куда-то исчезает, хоть и ненадолго – понимал, зачем это требуется. Рыжий собирал информацию. Ему нужно было узнать все, что только можно получить из неофициальных источников про сегодняшнюю сенсацию. Телепат слушал гул голосов в зале, словно это было море. Он не рисковал выходить в ментальный контакт, опасаясь рецидива – он только-только поднялся после комы. Хотя, вроде бы, чувствовал себя неплохо.
В один из кратковременных своих визитах за столик, Лис внезапно потребовал:
-Раздевайся!
-Зачем? – мягко удивился телепат. Другой бы, на его месте, уже подумал бы о столь любимом Лисом косплее, или, на худой конец, о яое. Но СеКрета совершенно искренне интересовало, зачем его одежда могла бы понадобиться Лису
-Быстрее, потом поясню – заторопил тот
-Полностью?
-Что?.. Да нет, что-то одно. Только скорее!..
