К ужасу Лионеля, послушник улыбнулся, и рассказал другой анекдот, тоже про Джежоли, тогда еще не генерала а всего лишь подполковника, и в нем участвовало такое количество персонажей обоих полов и совершаемых ими действий, что Лионель навсегда распрощался с идеей смутить Ханаана Неприведигосподя хоть чем-нибудь… Даже и анекдотами про Джежоли, ИОО, Лютича, ан Аффите, Джарскую, и прочих мифических монстров. Отучившись на журфаке, Штудгарт повидал всякого. Хуже всего оказалось то, что Неприведигосподь тоже отучился на журфаке…
И вот теперь они сидели, и, по выражению старшего сына Лионеля, Эмиля, маялись туфтой. Вот уже несколько лет они обдумывали креативную идею. А именно: создать в стенах ИПЭ свое печатное издание. И, может быть, и не одно… Но эти мечты оканчивали свое существование обычно на столе ан Аффите, который злобно припечатывал «отказать» и в сотый раз пояснял, что если, не приведи Литания, хоть один номер вынесут по недосмотру… Если об этом узнают цивилы… И если… Дальше лучше было не слушать. Для здоровья полезней.
И вот, наконец-то, палач их идеи, тиран и деспот ан Аффите больше не стоял на их пути. Можно было смело приниматься за дело. Перед ними лежит чистый лист, и тут внезапно выясняется, что они совершенно по-разному представляют себе общий проект…
Попрепиравшись всего полночи, они кое-как поделили зоны влияния, хоть и оговорили возможность поменяться. Лионелю достались статьи, Ханаану, соответственно, фото. Сделано так было еще и потому, что Лионель лучше владел русским языком. И у него не было типичного словянско-монашеского выговора. Ханаан, полжизни промытаривший по различным монастырям, этим грешил. Его нрав никак не подходил для смиренной службы, а любопытство искало выхода в самых непригодных для этого делах. К тому же он увлекался фотографией, а не чтением Священного Писания, что тоже не говорило в его пользу в глазах святых отцов. Но при всем при этом Ханаан Неприведигосподь был верующим, и Лионель мог лишь догадываться, как его характер достигает компромисса с его верой. Он даже и представить этого не мог.
-Куда ты втиснешь вот эти четыре столбца?
-Ну, перенесу, тоже мне… Я же не спрашиваю, куда втискивать ту муру, что ты накатал после возвращения…
-Не после, а во время. Там оперативников домой везли, и я с ними. И там было мно-о-ого всякого, интересного… — Лионель мечтательно поглядел в потолок. День вспоминался как на редкость плодотворный.
Еще одна мысль, омрачавшая их существование, была связана с обложкой и названием. Нездоровое чувство юмора Ханаана, и природное ехидство Лионеля на пару пришли к выводу, что шрифт а-ля советские «Вести» им чреват пропаленными штанами, какой-нибудь «Нью-Йорк Таймс» не оценят сами сотрудники. Прикинув и так и эдак, они все же додумались до того, как остаться верными вышеупомянутым качествам, и вместе с тем дать Институту повод лишний раз улыбнутся. Обложка в стиле Плейбоя, впрочем, тоже не гарантировала целостности штанов, но, по крайней мере, ОКР за них заступится… А чтобы никто плохого не подумал, а то вон Ханаан очень сильно против мордашки агента Сэдфилл, можно на обложку чего-нибудь невинное, чтоб ни у кого не возникло задней мысли…
-Мы думаем об одном и том же?
-Сильно подозреваю, что да… Только где возьмем?
-Придумаем. Вместе с названием. Кстати, я предлагаю…
-Я против!..
Ночь обещала быть долгой.
Фередигунда Гестельфардовна редко покидала дом. Вернее не так – она покидала его либо редко, либо очень часто. Периодами. Как раз сейчас начинался второй из них, который она не слишком одобряла. Он включал в себя переизбыток лишних движений, и это ей не нравилось.
Она спустилась по лестнице высотки, вот уже много лет служившей ей домом, по дороге здороваясь с теми соседями, кто не прятался за угол, делая вид, что это вовсе не они здесь курят на балконе. Их можно было понять – лицо Фередигунды напоминало вываренный топор. Если бы на стали могли появляться морщины и недовольное выражение, это было бы самое оно.
Старая оружейница спустилась вниз, по дороге просматривая список всего, что ей требовалось. За некоторыми вещами придется, конечно, идти на почту. И забирать накопившиеся посылки «до востребования» Но кое-что было ближе, чем об этом думали обычные люди. Они, эти самые, которые обычные, отчего-то полагают, что быть кем-то первым, лучше всех знающим тонкости дела, непременно предполагает обзаводиться уймой ненужной рухляди, которая и пригождается-то раза три в жизни, не больше. А так же умением пользоваться всякими полузабытыми самой историей штуками. Дескать, в том-то и весь секрет. Никто при этом не берет в голову, что, например, молоденькой девочке-маникюрше из парикмахерской за углом требуется весь набор, а маститому знатоку своего дела из фирменного салона хватит только ножниц, и ими он сотворит настоящий шедевр. Но об этом люди думают редко. Фередигунде, прозванной детворой своего двора Фредди Крюгерой, требовалось всего лишь четыре сорта масла, наждак, и алмазная пыль. За пылью-то ее на почту и понесло.
