-М-м-м!... – подушка надвинулась еще глубже. Джежоли совершенно точно не собирался просыпаться, и все проблемы этого мира могли присесть и покурить – генерал спал. Хирург попробовал растолкать оборотня, но активные действия доставили некоторого рода неудобства. Двигался он немного заторможено.
Проблема, видимо, заключалась в том, что вчера некоторые, с косичками, явились в медчасть, узрели там Сергея Александровича, спящего с открытыми глазами, который все пытался попасть иглой ампулки с «красной ртутью» в вену. Генерал отобрал ампулу, благополучно взял хирурга на руки, аки принцессу после загса, и на глазах всей медчасти унес. Ладно бы просто унес. К его собственной эксцентричности и вкусам хирурга в Институте попривыкли. Но нет же. В операционную потащил– а то ведь мало ли, вдруг чего стрясется, а Сереженьку не найдут… Сереженька к тому моменту был уже такой хороший, что его бы и отряд криминалистов не нашел. Бытие представлялось врачу тщетной и бессмысленной ерундой, заполненной курсирующими по кабинету идиотами. Джежоли сделал все от него зависящее, чтобы переубедить его в этом вопросе. Следы переубеждения до сих пор можно наблюдать вокруг, и одним из них была как раз заторможенность движений врача.
Дело состояло не в том, что у них произошло. И уж тем более не в качестве действий – оборотень, судя по всему, вообще не понимал, как процесс возможен без доставления максимального удовольствия партнеру. А вот их, этих действий, количество... Джежоли патологически было мало, и Воронов сильно подозревал, что его оставили в покое исключительно из жалости.
В отчаянье, врач попробовал пощекотать чудика, и оный чудик немедленно подтянул колени – весьма, кстати, неплохие колени – к подбородку, сворачиваясь в комок.
-Да поднимайся же ты!.. – потерял терпение врач – Ну же!
-Не гони меня, любимый – донесся из-под подушки слегка приглушенный ею голос. Сергей остолбенел. Во-первых, от тона, каким были произнесены слова. Во-вторых, от самих слов. Ну ладно, со словами еще хоть что-то можно было понять. Ему за двадцать восемь лет жизни всякое говорили. Но Джежоли вкладывал в привычные понятия непривычный смысл. Он говорил «любимый» так, что врач ощущал сразу же – это правда. Он действительно любимый, вернее даже Любимый – оборотень его ценит, оберегает, защищает, но в первую очередь по-настоящему любит. Не желая ничегошеньки взамен. Это было… непривычно. Странно как-то.
-В смысле? – осторожно переспросил врач, переползая поближе к подушке, коленям, и вообще источнику голоса
-Я сегодня уеду
-Опять?!
-Я отозвал своих. Скандал ты слышал. Чтобы на их головы ничего не свалилось…
-Тебя посылают одного?
-Ага
-За всех твоих? В одиночку?
-Ага
-А тебе не кажется, что от тебя просто пытаются избавиться?
-Чему тут казаться, они и пытаются
Как ни старался, но Воронов не мог себе сейчас представить лица Джежоли. Тот упорно не желал расставаться с подушкой. Может быть, это и к лучшему…
-Ты выкупаешь своих?
-Точно. Выкупаю. Мне надо вывести из окружения 414-ых, группу А.
-Тебе, генералу ИПЭ? А не круто будет?
-Почеши меня за ушком!..
Сергей закатил глаза к потолку. Он когда-нибудь чокнется с этим оборотнем, это точно…
Итак, Эфла – маг ритуала общины Марокко. А разрушена община Судана. При этом все, что тот был ритуальщиком именно в Судане…
Нет, не так. Еще раз. Он не может ведь быть магом обеих общин… или?
Стоп. Джарская еще раз проглядела информацию на экране КПК. Одновременно – нет. Мог по-очереди. Ну-ка… послужной список ан Аффите. Вот он. И где мы там отметились? О. Как по заказу. Был, действительно был магом ритуалов общины Судана, страны, где родился и провел первые годы жизни – примерно полгода был. Потом – очередной скандал, разнос в пух и прах, захлопнувшиеся за спиной ворота общины… Которая только тогда и поняла – выставить-то она выставила, а мага ритуала так и не сменила. Фактически, номинально, Эфла работал и там и сям. На самом деле, конечно, нет. Только в Марокко – интересно, как это у него получилось пробиться среди чужаков… А что же Судан? В Судане действовал в этой должности кто-то, кто не носил ритуальных браслетов. В этом – все неудобство Литании – когда оборотень покидает стаю, ничего уже нельзя изменить, в том числе – и его позиции в ней. Слишком они торопились избавиться от него. Слишком спешили, не оглядываясь, не давая себе труда задуматься…
