Арна ту историю запомнила – Лис как-то упоминал, а все, что он рассказывал, пусть и пересыпая повествование своим «ня»-каньем, она бережно трамбовала на задворках мозга. Эфла ездил по какому-то поручению Института, сопровождал одну важную посылку. В аэропорту его подстерегла засада, неведомо как прознавшая о его приезде. Эфлу угробли очень быстро и качественно. Не окажись там рядом совершенно случайно Фальче, прибывшего и вовсе по своим делам – лежать бы товарищу ан Аффите в тесном гробу по сей день. А так – извольте: прибывшая на место машина ИПЭ забрала пострадавшего агента сразу же в клинику. Дело происходило в Болгарии, там имелся штаб при больнице. Стараниями доктора Зореня, пожилого вампира и главврача заведения, пациента пытались реанимировать. Три дня ситуация не могла проясниться: все жизненные процессы неудержимо затухали в этом теле, тем не мене, томограф исправно регистрировал мозговую активность. Это все продолжалось до прибытия Волка, который коротко и авторитетно выставил диагноз: пациент мертв вот уже трое суток, а то, что наблюдают все присутствующие – зомби. Эти последние бывали трех типов – согласно сложности выполняемых ими заданий. Если первые способны только к командам «иди», «стой» или «убей», то третий мог вести машину или готовить еду. А Эфла оказался первым представителем так называемого четвертого – вполне сохранил свою личность после смерти, к большому неудовольствию многих коллег. У подобного состояния имелся и минус: душу этого зомби нельзя было привязать к другому телу. То есть, как только его родное придет в негодность, душа Эфлы наконец-то отправится, куда и было положено. В воображении Арны традиционная фигура в черном балахоне и с косой притормозила на углу, чтобы перекурить. Смерти некуда было спешить. Воображаемая фигура повернула голову, и Арна увидела что у нее лицо Волка.
Ну их Лисом, такие фантазии…
Когда спустя трое суток на пороге некроманта посреди ночи возникло это чудное виденье, сцена из классического «Ревизора» просто отдыхала. Хорошо еще, испанец не знал тогда русского – для полного впечатления не хватало еще понимать, о чем так экспрессивно кричит новый знакомый…
Ко всем прочим своим достоинствам, товарищ некромант был каркуч – его талант к сглазу бил все рекорды. Стоило ему брякнуть какую-нибудь гадость, как она тут же пользовалась случаем и сбывалась. Причем, в чем более отрицательных эмоциях был при этом темный маг, тем более масштабная случалась гадость. Арна гадала, как с этим мирятся родственники, коллеги, и прочие приближенные люди этого придурка, но прямо не спрашивала. За придурком водилась одна особенность – периодически у него срывало планку, и тогда он строил в три шеренги даже Эфлу. Чтобы довести обычно мирного некроманта до такого, требовалось очень постараться. Но Арна, как правило, не проявляла к подобному желания – однажды ей довелось наблюдать инцидент с участием взбешенного Фальче, и повторения ей, откровенно говоря, не хотелось. Бедными тогда были все.
Тем не мене, расставались они с Фальче мирно – он вообще человек не злой, всегда готовый помочь. Собственно, в последнем случае ваше согласие и не требовалось. Даже ставить вас в известность он мог и не собраться – просто что-то там сделать и уйти с чувством выполненного долга. Это всегда Арну в нем бесило до чертиков. Она никогда не могла понять, как можно хорошо выполнить работу и не взять за нее денег...
-Когда ты меня заметил? – недовольно спросила она, обходя хозяина дома, и стараясь не наступить на многочисленные косточки, перышки, глиняные комочки и прочий оккультный хлам на полу.
-Как только ты вошла в дом – ответил Фальче, и указал на небольшую связку амулетов
– Я ставил оповещение.
-Так почему не вышел и не погнал?
-А зачем? – он пожал широкими плечами – Ты ведь не хотела принести вред.
Ну, это, конечно, как посмотреть… Сама Арна на его бы месте непременно пошла и начистила морду тому, кто посреди ночи пришел шарить по ее дому. Чтоб неповадно было. Но Фальче был спокоен, и, кажется, даже благодушен. Он возился со своей пентаграммой, что-то подрисовывая, подправляя, и периодически сверяясь с потрепанной книгой. Арна сидела напротив, на табурете, у которого хоть все ножки и были одинаковыми, но удобства это, откровенно говоря, не прибавляло. Помолчав, и поняв, что придется начинать первой, она произнесла:
-А что ты делаешь здесь?
-Ты об этом? – он кивнул на свою работу
-Нет. Глобально. Ты же, кажется, не в этой стране живешь?
-Не в этой – покладисто согласился он, вместо того, чтобы отрезать, что это его личное дело, где он там живет – Но здесь у меня дела.
-По поводу погребальных пластинок?
-Не могу ответить.
