Ангел сказал, что сейчас именно тот случай. Ячейка 414-Б может разрешить свою задачу и заодно получить одно гарантированное доброе событие, если каждый из них чем-то пожертвует. Чем-то очень дорогим. Лаари – способностью творить иллюзии, эльфийской магией, Бэльфегор – вампирским мороком, а Леонид – «дайвингом», талантом мысленно переносится в просторы сетей компьютера. Условия были оговорены, возмущение выплеснуто, то, что 414 презрительно окрестили «сделкой» — принято. Именно в этот момент в далекой Африке снова обрел свободное сознание Эфла ан Аффите.
Выход нашелся неожиданно легко. Неподалеку от места беседы зомби заприметил Атрея. Тот нырнул в палатку, очевидно, свою – и не вернулся. Логически мыслить на горячую голову было сложновато, но Эфла все же сообразил, что после напутствия Фальче сектант будет заниматься только этой туей и более ничем. Так уж вышло, что блондин знал происхождение слов, коими напутствовал ведьмак японца. А то как же… Королева Джедис, будущая белая ведьма, сказала их Эндрю Керку, а по материнской линии – Лефею, когда тот посмел ее предать, в 1877 году…Подумать только. На что-то они все же годятся, эти теоретические базисы, наваленные в подшивках библиотеки!..
Убедившись, что Атрей не спешит, Эфла подкрался к палатке с краю, и, пользуясь своим небольшим размером, нырнул под полог. Внутри было пусто, и держался стойкий паленый запах. Круг тоже обнаруживался без проблем. Послав к Лису конспирацию, Эфла учинил обыск с пристрастием. И обнаружил очень много всего интересного. В частности, совершенно не-сектантские вещи. Шарики телепорта, пентотал натрия, амнезин, брелок с пластитом, две ампулы «красной ртути» и плюшевого медведя – черного с красным бантом, по виду совершенно нового. Без угрызений совести сгреб все, кроме медведя – даже не подозревая, что плюшевый зверь приготовлен в подарок его собственному агенту. В последний раз подумал о том, что, вероятно, теряет наилучшую возможность для разведки в тылу врага. Послал разведку к Лисьей матери, и сквозь зубы выматерился.
Закрыл глаза и сжал шарик, думая о холле Днепропетровского штаба.
Безумно раздражало отсутствие шарфа на месте, ну да что попишешь. Нафиг. Не до него сейчас….
В опустевшем холле он скорее почуял, чем осознал, опасность. Ловя краем уха довольно громкие обсуждения только что произошедших событий, и снова свирепея. «Джарская… омега-камера… 414-ые идиоты… Шафран…»
Ах 414-е?! Ах Джарская?! Идиоты, да?..
………………………………………………!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
Дорогу он знал. А теперь, видит Литания, не позабудет и до самой…до самого… конца.
Гнавшая его всю дорогу ярость вонзила когти, и не думала отпускать. Никогда. Никому. Он не позволит тронуть ЕГО ячейку. Ни за что.
Любой ценой…
Он плохо помнил разговор с Шафраном – будто был навеселе, или, хуже того, веселым. Провоцировал его, издевался, дразнил, изо всех сил стараясь вывести его из себя, заставить бросить бессознательную Ирину, и вступить в бой. Ее после разборок с Новой Волной обвинили в умышленном саботаже, ведь ее план провалился. И вот теперь тащили на руках не слишком сознательное после сражения тело. Стоящие тут же 414-ые за ней приглядят непременно. Он держался изо всех сил, пока Шафран не перешел последний рубеж. Он попытался намекнуть на возможный ущерб, который потерпит группа 414 в случае несговорчивости окружающих. И намекнуть пистолетом, чей ствол всегда являлся одним из лучших аргументов.
-Не дай тебе небо… Не доведи тебе Литания… Если хоть волос упадет с их голов!.. Я выгрызу тебе сердце.
Генерал люпусов выстрелил. Эфла уклонился. Пуля срикошетила от стены. И чиркнула по плечу Бэльфегора. Планку сорвало. Сдерживаемая плотина гнева прорвалась, сметая на своем пути все. Ушли на второй план два десятка иных люпусов, ушли туда же и четыре присутствовавшие здесь рыси вместе с генералом Резвой, и вообще вся вселенная. Осталось только живое, еще бьющееся сердце, тающее в зажатых зубах, и неудержимо затихающее.
Тело Шафрана с кровавой дырой в груди. Потеки его теплой старой крови на лице. Осознание того, что должен остаться привкус. Накручивание самого себя – ты чувствуешь, вкус есть, и он неудержимо противный. Отплевываться, почти веря в это.
Разбирательство происшествия – в тумане. Оглушенность, почти осязаемая. Слишком, Лис подери, много всего на одну его бедную голову. Внезапное возвращение сознания по непонятно какой причине, хотя, вроде бы, эти недоумки что-то несли о Зэриреле?.. Возвращение в ИПЭ. Восстановление в должности. Восстановление в звании куратора. Скандал с прессой. Хрен им, а не журнал! Да еще и с полуодетым лейтенантом СеКретом на обложке! Извращенцы, содомиты!.. Разговор с ИОО. Разбор полетов. Пропажа рапортов по ячейке 414
. Воронов, сообщивший, что Ирина пришла в себя, и хочет его видеть. Разговор, больше глазами, чем словами. Неприветливое «Ну что ты тут развела за бардак, я-то думал, хоть на тебя положится можно…». Орлова, налетевшая с поцелуями. Нет, Орлова была раньше. Когда… Эти… Идиоты!.. Они…
