У Жиля де Ламара было очень трудное утро. Для начала ему сообщили, что пленница, которую со всем тщанием содержали в подвале, намерена, видно, уморить себя голодом. Уже вторые сутки она только пьет воду, отказываясь от еды. Собственно, Жиль мог ее понять. Хотя подмешивали снотворное и в пищу, и в питье. Специально, чтобы опасная пленница поменьше перебывала в трезвом уме и твердой памяти, и побольше плавала в царстве грез. Нет, нет, никаких наркотиков, упаси боже!.. Только естественные ингредиенты. Семена мака, например, аккуратно рассчитанными дозами... Потом, по ходу дела, ему сообщили, что клиент, заказавший пленницу, не сможет с ним встретиться. У него там, дескать, кто-то умер, и срочно надо искать ему замену, заметать следы, и всячески имитировать бурную деятельность. Потому как безвременно усопший отдал концы очень уж не вовремя. Жиль сдержанно посочувствовал, пожелав душе упокоения, а заказчику — удачи. Заказчик фыркнул в том духе, что не каждый день твоим помощникам выгрызают сердце, и отключился с лини связи, оставив посредника ломать голову. И не столько над смыслом последней фразы, сколько над тем, что же теперь делать с оборотнем. Жиль рассчитывал избавится от Арны в своем подвале уже к концу этой недели. Ну действительно, сколько ж можно держать живое существо на снотворке?!..
Стоило лишь ему озадачиться таким вопросом, как предложения посыпались, как из рога изобилия. Неизвестные ему личности посулами и угрозами пытались добиться совершения сделки в свою пользу. Предлагали баснословные суммы, по которым опытный в таких вещах Жиль сообразил, куда ветер дует. Никто их, разумеется, перечислять не собирается. Они просто дождутся, когда Арна будет в пределах досягаемости, и снесут ему голову. И ничего им за это не будет. Посредник сидел у себя в кабинете, и слушал, как звонит телефон. Тот надрывался, не переставая уже минут десять, и его однообразный перезвон изрядно раздражал. Но брать трубку Жилю хотелось еще меньше, чем слушать звяканье, и он терпел. Он был хорошо знающим этот мир человеком. Человеком, которому с детства нужно было добиваться всего самому. Жиль знал, что ничего на свете не дается так дорого и не ценится так дешево, как опыт. Именно он призывал сейчас посредника совершить некие действия, о которых впоследствии он возможно очень, очень пожалеет. Ну да выбора нет. И не будет. Жиль дождался передышки в телефонном трезвоне, затем снял трубку и медленно набрал номер. Ему долго никто не отвечал. Не слышит, обреченно подумал де Ламар, или поменял номер. Разумеется, поменял, сколько лет прошло... Как и где теперь его прикажете искать-то?.. Но он упорно не опускал трубку на рычаг, прижимая ее к уху, и ждал, ждал неведомо чего. Или просто отдыхал от звонков. Жиль уже почти вошел в транс, слушая длинные гудки, когда внезапно за дверью раздались шаги. Она распахнулась, не успел он и слова сказать, и одновременно с этим подняли, наконец-то, трубку.
-Да иду я, иду!.. — заявил посетитель, и голос его было слышно и в телефоне, и без него, обычным невооруженным ухом. Жиль медленно положил трубку на место. Откинулся в кресле и подумал, как же он чертовски вовремя набрал номер. Посетитель прошел через кабинет, и устроился прямиком на краешке стола. Сцепил руки в замок на колене и выжидательно уставился на де Ламара
-Ну-с, Летяга-кун — произнес он — На что жалуемся, больной?
Доктор Воронов всегда подозревал, что в Джежоли скрыты какие-то просто невыразимые в числах запасы дурости. Просто-таки мировые закрома, не иначе. Чем иным еще можно было бы пояснить текущие события, он не знал. Товарищ генерал явился к нему незадолго до обеда — привычная, впрочем, процедура, если у Джежоли не было назначено встреч, деловых обедов, переговоров, и прочей политики, он предпочитал провести это время в обществе любовника. Хирург не возражал, уже смирившись с тем, что полстоловой смотрит, как он уговаривает капризничающего оборотня есть с ложечки «за тетю Джарскую, за Святика, и за Мегеру Ктулховну»...
