-Клянусь, я ему и на том свете покоя не дам, и в Саду дороги не укажу. -Так ты что же, тоже из наших?.. И как это я не учуял-то... старею, должно быть. — Эфлу этот монолог не обманул. Перед ним был опасный противник, а все его причитания о возрасте — так, забава, не стоит и задумываться серьезно. -И никто уже не учует. Я мертв уже три года. -Зомби, стал быть? С некромантом, как положено?
-Да. Зомби. Четвертый тип. Если так интересно, то мой некромант сейчас ведет Новую Волну. -Любопытство кота сгубило, но нам волкам как бы пофигу. Слушай...
-Анютка хорошая была, добрая, и людей любила. Не то, что нынешние. Злобные, как крокодилицы. А Анютка ласковая была, ее даже коты признавали... — Эфла чуть не фыркнул. Конечно, фразеологизмы люпусов... Они и не мыслят большего доверия, чем когда коты подходят сами.
-И мальчишка у нас был. Хороший мальчишка. Когда пошло ему восьмое лето, поехали в Сибирь, в леса. Как приличная семья. Я байк дома бросил, все оставил. Потом локти грыз, да было поздно. Там, в лесу, какие-то твари сидели, сатанисты, что ли. У них там праздник ежегодный. Ну, кошек, значит, черных резали, живых еще. Анютка как нашла одну такую, чуть не обмерла. Никогда ее такой не видел. Думал, на месте их там и пришибет. Губы белые, трясется вся. Чтоб, говорит, скотину бессловесную мучить, это надо последним подонком быть... Они нашли ее, Анютку. Когда в речке белье полоскала. Никого рядом на километры, только мы втроем, да эти выродки. Человек шестьдесят.
-Шестьдесят шесть — тихо поправил зомби
-Один Лис. Шестьдесят шесть. Меня мордой в дерн, Анютку — на алтарь. Там и вспороли... Вместо кошки. Я видел. И малый тоже. Эти сволочи его... тоже с ним что-то такое сделали. В крови искупали, читали что-то, уж не помню. Сам понимаешь, в голове одно и стучало: загрызть их к Лису, и пусть потом что будет, то будет. Они какую-то дрянь наколдовали, малый имя свое забыл. И я его имя забыл, и все, кто его знали, тоже. До сих пор безымянный. Обрили его, левую половину башки наголо, татуировку в три шестерки сделали, и в крови... В крови Анюткиной купали. Еще говорят, оборотни звери... — Нортон залпом осушил свой стакан, глядя на него так, будто на его дне видел отражение событий тех лет. -Я тогда и перекинулся впервые. Латентный, в Институте потом сказали, если б не стресс, так до сих пор и жил бы человеком. Перекинулся, когда меня эти держали, и выл. Потом стайные пояснили: это называется зов, когда своих просишь. Там рядом стая жила, место вольное, бегай — не хочу. Вот они и не захотели. Шафран не позволил. -Что значит «не позволил»?
-То и значит. Была у него какая-то над ними власть. А какая — не знаю. — Нортон поднял голову, глядя на собеседника
-Ищи, ревизор. Слова не скажу, найди только. Он ведь не один работал. -Не один — эхом откликнулся капитан
-А тебе, мертвому, он что умудрился перейти?
Эфла сощурился, и стакан тихо хрустнул в резко сжавшихся руках. -Мертвым на самом деле есть что терять, генерал — заметил он едва слышно
— Немного, но есть. Я куратор. А эти идиоты полезли в самое пекло!.. -«Эти идиоты» — с удовольствием повторил генерал Нортон — Какая нежность, «эти идиоты»... И это ты за них ... выгрыз?
-Я за них что угодно выгрызу.
-Бобер, что ли?
-Бензопила. Генерал, где в Сибири было дело?
-На Шамлинке, под откосом. Там геологи ходят последние года три. -Карта есть?.. — зомби, получив требуемое, уткнулся носом и лихорадочно принялся искать.
-Квадрат 621-340НВ — произнес он, наконец — Знаменитое место.
-Чем это оно знаменито? — хмыкнул в который раз оборотень
-В этом месте, тоже лет и лет назад, сбили вертолет Института. Весь экипаж считался погибшим. Он таковым и был. Кроме одного аналитика. Лютич выжил. Прибился к тамошней волчьей стае. И выжил. -Думаешь...
-Не знаю. Буду искать. Карту не убирайте.
-Ульянка! Документы по Сибири сюда, личные дела, и... и, пожалуй, за второй побежишь!..
-Я тебе настенный плакат подарю, «хватит бухать» называется... — Ирина Валерьевна наморщила нос — Одиннадцать часов дня, а возле тебя уже устойчивый спиртовой конденсат...
-*****,**************, ******! ********,*********! — душевно ответили ей, сгрузили документы на стол и были таковы. Впрочем, ладно, не станем на этом зацикливаться. У человека, в смысле, у мертвого оборотня сегодня ячейка из-под кураторства выходит, может, он уже с утра отмечает...
