Однако, с другой стороны, курить не предполагалось ввиду больничного статуса. Занятая ими часть трюма пару дней назад превратившаяся в «штаб па барьбе са злыми илеминталями» (по крайней мере, именно это гласила надпись над входной дверью, выполненная совершенно нестираемой бирюзовой помадой), теперь напоминала небольшой лазарет. Не нуждающимся в нем условно можно было назвать только Эфла, да и то, только по той причине, что он был мертв. У самого Фальче, после купания за бортом (пусть и с самыми благими намерениями спасательного характера) случилась односторонняя пневмония, несносный рыжий псих, командовавший их безумным парадом, падал от истощения, недосыпу, недоедания и катастрофически не успевал в те восемь мест, где ему хоть застрелись непременно надо быть, причем одновременно. Официальный представитель ИПЭ на борту судна мучился ежедневными мигренями и скачками давления, вызванными активно сопротивляющимся своей поимке темным элементалем. Фальче искренне надеялся, что это не он, нечаянно и по незнанию, призвал сию тварь сюда. В противном случае его бы уже поставили в известность и совместными усилиями они попробовали бы взять контроль над этой сущностью.
Бессменный же целитель их дурдома на выезде уже давно не подпадал под категорию здоровых представителей человечества. Особенно на голову. Отрекомендованный душевным напарником как припадочный берсерк-шизофреник, он, тем не менее, взялся за лечение всех троих, и периодически штопал мертвую тушку оборотня, когда та подвергалась излишне агрессивной обработке все того же элементаля.
Пятерым совершенно различным, по всем мыслимым и немыслимым показателям, людям предлагалось проживать на территории меньше десяти квадратных метров, как-то уживаться и взаимодействовать, и все для того, чтобы полтысячи гражданских спокойно доплыли до берега…
-Ну? – Это «ну» не предвещало ничего хорошего. Конечно, припереть к стенке и потребовать подробнейшего рапорта, с прологом и эпилогом, Эфла не мог. Даже у безответного лейтенанта СеКрета, который мало того, что из другого Отдела, так еще и, согласно инструкции, не имеет права рапортовать официально разыскиваемому ренегату-оборотню. Так что Эфла, оставив в покое служебное положение, пустил в дело те самые качества, которые в свое время помогли ему это самое положение занять.
-Ну?
-Восемнадцать! – весело отозвался из своего угла Лис
-Что «восемнадцать»?
-А что «ну»?
Обычно после таких пассажей конфликт переходил в физическую сферу. Эфла принимался гоняться за языкатым наемником, суля тому всяческие несоблазнительные перспективы, а последний уматывал чуть ли не по стенам, на бегу умудряясь скрасить жизнь свежесочиненной про них самих песенкой.
Однако то ли сегодня лимитированный запас злобности и агрессии товарищ Эфла исчерпал на дежурстве, где на всю катушку оторвался на каких-то несчастных, не соблюдавших техники пожарной безопасности при смене кабеля, то ли просто повезло, но до драки не дошло. Глухо порычав, зомби потребовал просветить его: а отчего, собственно, перенесли их «сейф» — удобнейшую нычку в стене трюма в грузовом отделе. Лис посмотрел на него, всем своим видом выражая, что сейчас будет ссылаться на товарища лейтенанта, однако ввиду присутствия последнего все же раскололся. Но как-то односложно и непонятно.
-Арна – сказал он.
-Кто такая? – тут же уточнил Эфла, присаживаясь напротив прямо на пол. Наемник поскреб за ухом.
-Твоя сестра по биологической принадлежности.
-По которой? – тут же допытался блондинистый зануда – Магической? Расовой? Клановой? Целевой?
-Расовой. Оборотень она.
-Почему мне не известна?
-Это уж ты свою агентурную сеть шевели – Лис потянулся и зевнул – Ты ж у нас тут великий звериный волшебник…
-Это называется Маг Ритуала – не смолчал Эфла
-Ага, ага, оно самое… А что до Арны, так она воровка, так что оставлять любые нычки в местах, где она будет ходить, можно исключительно с двумя целями: дабы передать ей что-то, что не полагается видеть прочим, или чтобы доставить ей удовольствие от свершенного подвига криминального характера.
