Прикидывая все известные ей кандидатуры, Арна так увлеклась, что как-то пропустила усаживание за стол и подавание обещанного коронного блюда соответственно. Только когда ноздри защекотал соблазнительный аромат, она спохватилась. Поглядела на содержимое тарелки (ры-ы-ыбка-а-а… ня-я-ям…) а следом на Лиса. Прожгла его выразительным взглядом. Из серии «ну вот только дай до тебя добраться…» Набрала в грудь побольше воздуха, готовясь к самому худшему.
-Ну и как ее зовут, героиню романа? – Лис улыбнулся, однако клеветать на лейтенанта, как у него это было заведено, не стал. Вместо этого одними губами произнес:
-Вонтола.
Кошки – это такие специальные существа, которые вечно оказываются не там, где надо. И обычно там, где их совершенно не ждешь. Впрочем, все то же самое можно говорить о неприятностях, детях и наемниках.
Арна полезла вечером на чердак из чувства противоречия. Непонятно, что и кому она хотела доказать – ей самой это понятно не было. Однако так же, четыре года назад, она ушла на кухню в старом доме на аллее дель Томбо. Искать медицинский спирт и горевать по загубленной личной жизни. А сейчас…
Нет. Арна все же не знала. Не обида, не горечь, и не желание подумать гнали ее наверх. Наверное, интуиция…
Девушка свесилась вниз с чердачного окна, глядя на море. Оно успокаивало. Море – это что-то вполне незыблемое. Что-то, что будет здесь, что бы ни случилось…
-Море – это то, что будет здесь, что бы ни случилось – внезапно услышала она снизу эхо собственных мыслей. Едва не сверзилась вниз от неожиданности, но удержалась.
-Равномерная, неотвратимая обыденность, долг скуки, гарант безопасности, потому что опасность скучной не бывает. Миллионное наслоение стальных вееров, мягких, как ложь, и коварных, как оправдание слабости. Неповторимые оттиски ветра и света в каждом изломе ожившего неочищенного серебра. Гербовое факсимиле севера.
-Тебе так не хватает песен?
-Хватает. Но они чужие.
Арна подтянулась на локтях и осторожно выглянула из-за края. На веранде действительно сидели и беседовали двое людей. Один на перилах, вытянув ноги вдоль них, второй… тоже на них же. На перилах. Свесив ноги вниз. Они сидели довольно далеко друг от друга – метрах в двух. Сначала форвалака не поняла, зачем, но потом унюхала: один из сидящих внизу курил.
-Что будешь теперь делать?
-То же, что и всегда. Петь дальше.
-У меня не было пентотала натрия.
-Тебе и не нужно.
-Прости. Я все еще не могу ответить на все твои вопросы. Слишком много стен между воспоминаниями.
-Знаю. Но не пускать же в чужие мозги мою жену…
-Это шутка?
-Не знаю. А ты как думаешь?
-Прибой стал сильнее. Скоро прилив. Скажи, это правда так красиво, как ты говоришь?
-Нет. Море грязное, залитое нефтью и бензином, горькое и почти черное.
-Это не противоречит сказанному тобой раньше.
-Тан-кун не захотел приехать.
-Знаю.
-Тогда зачем ты звал его?
-Чтобы он знал, что его ждут.
-Думаешь, у тебя получится?
-Я постараюсь.
-А как насчет остальных?
-Ты переоцениваешь меня. Я сделаю все, что смогу. Но вряд ли больше.
-Ты ангел.
-Я человек.
-Знавал я ангелов менее человечных…
-Это их работа.
-Не сожалеешь?
-Нет. А ты?
-Нет. Впрочем, я никогда не сожалею, так что хвастаться здесь нечем.
-Ты никогда не пытался.
-Просто пока есть куда – я иду.
-Зачем ты говоришь неправду? Ты будешь идти и без этого. Просто есть люди, которые нас любят – тебя и меня.
-Немного не по адресу.
-Ты просто боишься любить.
-Не знаю, как ты, но мне не нравится, когда умирают те, кто мне дорог.
-Ты снова говоришь неправду: ты знаешь.
-Все началось не сегодня . Давно тянется. Пора подсекать, иначе или сорвется, или уйдет.
-О чем ты?
-Обо всей этой истории. О равновесии, кетах, оборотнях, пластинках, храмах, ангелах, амнезиях, и Арне.
-Если ты решил, то не отступай на полдороги.
-Ты помнишь, как ты спросил, хочу ли я знать, как умру?
-Помню. Ты ответил, что ты знаешь.
-Расклад немного поменялся.
-Ты все равно не доживешь.
-Знаю. Ничего. Есть, кому дать закончить. Обойдется.
-Ты не боишься?
-Зачем?
-Я не знаю. Но люди обычно так делают.
-Ты и сам человек.
-Да.
-Но ведь ты не испытываешь страха.
-Не испытывает страха Волк. Но он и вообще ничего не испытывает.
-Он человек.
-Он мертвый. То, что он с собой сделал – самоубийство.
-Осуждаешь?
-Нет. Я так это воспринимаю.
-Знаю. Но он имеет право на жизнь. К тому же, он неплохо его отрабатывает…
-Кто-то должен присматривать.
-Ты прекрасно знаешь, что не он.
-Знаю. Странно.
-Что?
-То, как мы говорим сейчас.
-Прилив и отлив. Я уже упоминал.
-Сколько раз мы произнесли слово «знаю»?
-Я не считал. А впрочем…
-Не трудись.
-Как скажешь.
-Рассвет еще нескоро. Ты не устал?
-Хочешь спать?
-Я бы так и сказал.
-Логично. Нет, как ни странно. Я последние трое суток на ногах, вот, впервые присел поболтать с тобой…
-Тогда иди и отдохни.
-Работы много
-За одну ночь работа никуда не денется.
-Может быть, ты и прав…
-Не может быть, а точно. Иди. Продолжим завтра.
Оранжевой звездочкой скуренная по самый фильтр сигарета улетела в темноту. Кто-то ушел, а кто-то остался.
