Время в пути прошло с пользой. Я читал книгу и занимался медитацией. Со стороны казалось, будто я дремлю. На самом деле я оперировал потоками магической энергии, пытаясь ими управлять. Получалось уже лучше. Мой накопитель был почти полон. Правда, большую часть заряда он получил вчера из энергии портала. Поезд прибыл на нужную станцию после полудня. Там за пару медных монет я нанял телегу, которая повезла меня в нашу деревню. Возница обрадовался – ему было по пути.
В деревне меня встретил Василич. Он был в огороде и показывал Ханне, как окучивать картошку. Скоро будем с первым урожаем. Мы обнялись с ним и пошли в дом. Махнули по соточке за благополучное возвращение, закусили, и я вкратце рассказал о результатах поездки. Василич сказал, что он в меня верил. Связались с нашими по рации. Через полчаса примчался Шура на мотоцикле. Не стал рассиживаться, и мы отправились в Цитадель. По дороге я вложил в голову друга отчет о наших приключениях. Шура удивлялся и прикидывал гешефт. Естественно, собирался со мной к порталу! Не стал с ним спорить пока что.
Примерный состав будущей экспедиции я уже просчитал. Местные новости были позитивными, впрочем, я все увидел сам. С дороги мы сразу повернули к Форту. Изменения были разительные. Высокая ограда и массивные ворота выглядели внушительно. Дом уже поднялся до двух этажей, и начали перекрывать крышу. В нижней пещере оборудовали гараж, а верхняя превратилась в наблюдательный пункт и огневую точку с пулеметом. Тигельная печь давала первые плавки металла, а вокруг нее обустраивалась новая кузница. Здесь были почти все наши, кроме дежурных в Цитадели и Курта, управляющего лесопилкой. Народ радовался моему возвращению и хвастался успехами. Профессор заявил, что они освоили выпуск обычной стеклянной посуды и теперь занимаются изготовлением лабораторной.
Да! Часть стеклянных изделий мы уже начали продавать! Стекло было здесь редким товаром, и за ним приезжали уже из соседних поселений. Шура сказал, что презентовал баронессе набор стеклянных фужеров вполне приличного качества. Молодцы! Объявил, что после ужина состоится общее собрание по итогам моей поездки. Затем мы отправились в Цитадель. Ненадолго заглянули на лесопилку. Поздоровался с Куртом. Тот доложил, что работы идут по плану, из происшествий… есть одно. Немец замялся. Оказалось, позавчера двое местных из числа работников лесопилки решили заночевать у озера. Разложили костер, купались… А утром их обнаружили на берегу в бессознательном состоянии и совершенно голыми. Их удалось привести в чувство, но они мало что помнили, говорили только о «прекрасных девах», с которыми провели ночь… В результате вчера они работать просто не могли и отлеживались, а производительность лесопилки снизилась. Курт был серьезен. А Шура улыбался. Он знал, кто «пошалил» с деревенскими парнями.
К вечеру в Цитадели собрались почти все. Василич остался в деревне. А Курту дали задание организовать в Форте ночное дежурство силами местных. Сразу по окончании ужина я сделал краткое сообщение:
– Обнаружен исходящий портал на Землю. Проход открывается в СССР, предположительно в тридцатые годы двадцатого века. Нужна разведка. Кроме меня туда может пойти еще один доброволец.
Вот так коротко и безапелляционно. Мои товарищи молчали, переваривая услышанное. Наконец плотину прорвало, и на меня посыпались десятки вопросов и предложений. Слушал молча минут пять и, подытожив, сказал:
– Это не экскурсионная прогулка на Землю, а разведка, связанная с риском для жизни. Причем как здесь, так и на Земле. Не забывайте, в какой период истории нам придется отправиться. Если все пройдет удачно, то мы сможем использовать этот канал для возвращения в свой мир. И последнее: доброволец должен быть выходцем из максимально близкого к текущему земному времени.
Снова пауза. А я бегло просматривал мысли своих друзей, в первую очередь на предмет возвращения домой. Желающие были, но далеко не все. Михалыч, например, искренне считал, что здесь ему лучше. Нет, сходить посмотреть не против, а вот перейти обратно насовсем – нет. Профессор, детство которого прошло именно в озвученный период времени, вообще не хотел туда идти, даже на разведку: в тысяча девятьсот тридцать шестом году у него был репрессирован отец, которого, правда, выпустили после бериевской реформы в НКВД, но осадок, как говорится, остался.
