После этого Миркус выдал подъемные, из средств «общины», конечно. Для этих людей сумма была просто фантастической, и пришлось дополнительно внушать им, что ничего необычного не происходит. День закончился легким банкетом. Макс опустошил местный продмаг, и покушали мы отлично. Ночевать нас оставили в доме. Было тесновато, но искать жилье на ночь глядя не хотелось. Утром мы отправлялись в обратный путь…
Коба сидел и задумчиво курил трубку за столом. Напротив него навытяжку стоял Берия. Вождь был не в настроении.
– Скажи мне, Лаврэнтий, ты знаешь, где у нас течет? Нэт. А почему кто-то знает о нашем секретном протоколе с немцами и пишет об этом за два дня до его подписания? И не только об этом! А ты понятия не имеешь, откуда у этого Вэстника такие сведения! Может, тэбе работу сменить надо? Сделаем тэбя министром водного транспорта, напримэр.
Берия похолодел. Он прекрасно помнил, что это значило для его предшественника.
– Докладывай по порядку, – распорядился Сталин, слегка уняв свое раздражение.
События развивались так. Двадцать четвертого августа в Горьковском УНКВД случилась внеплановая проверка. Проверяли следственную часть, оперативников, на предмет соблюдения законности. Под конец заглянули и в кадры. Там обнаружилась пропажа трех бланков служебных удостоверений. Майор Маркеев, начальник отдела, на вопрос о том, где подотчетные документы, заявил, что докладывать об этом может только товарищу наркому, лично! После чего был немедленно арестован. Допрос мало что дал. Майор нес какую-то околесицу о спецгруппе ГУ ГБ НКВД, прибывшей в Горький девятнадцатого августа, и о секретном приказе товарища Берии.
Дальнейший допрос с пристрастием выявил подробности, рассказывая которые, майор периодически терял сознание. Очнувшись, он повторял, что ему очень страшно, и снова просил о встрече с товарищем Берией. На квартиру Маркеева была направлена опергруппа с экспертами. В ящике письменного стола оперативники обнаружили запечатанный конверт, а экспертами были собраны многочисленные отпечатки пальцев, не принадлежавшие майору. Кроме того, был арестован изготовитель поддельных документов. На допросе тот показал, что по прямому указанию Маркеева он двадцать первого августа изготовил три паспорта на имя Косоногова Дмитрия Александровича, Суслина Владимира Николаевича и Зильбермана Михаила Семеновича, уроженцев Нижегородской губернии, разных возрастов. Также задержанный утверждал, что является агентом майора Маркеева.
Изъятый конверт был доставлен следователю и вскрыт им. После этого последовал звонок в Москву, в Главное управление государственной безопасности НКВД СССР. Далее информация была передана непосредственно Берии. После чего Маркеев был незамедлительно отправлен в Москву. А лица, читавшие документы, находившиеся в конверте, были арестованы и изолированы. Предварительные прогнозы и анализ ситуации были следующими. Первое: провокация немецкой разведки с целью нарушить договоренности между Германией и СССР. Второе: провокация англичан или другой иностранной спецслужбы с целью втянуть СССР в незапланированную войну. Третье: действия белоэмигрантского подполья, на что указывает переданная майору Маркееву информация о семье белогвардейского офицера, полковника Белого. Четвертое: письмо – просто бред психически нездорового человека.
Сталин задумался. Бред? Тогда как этот «сумасшедший» мог знать о содержании секретного протокола? Предвидеть начало большой войны в Европе? Советский Союз ведь тоже к ней готовится, и в пограничные округа уже стягиваются дополнительные войска. Польша должна быть разделена. А проведение Финской кампании? Генштаб еще не определился со временем ее начала, а Вестник уже называет дату ее окончания! Если эти события начнут сбываться по описанной хронологии…
Коба вздрогнул – он вспомнил основные положения плана «Ост», описанные Вестником. А Берия докладывал дальше:
– Фотографии и описание людей, называющих себя спецгруппой Главного управления государственной безопасности НКВД СССР, уже переданы на все крупные железнодорожные станции и аэродромы, также во все областные УНКВД. Информация продолжает распространяться. Поиск ведется в приоритетном порядке.
Сталин долго смотрел исподлобья и наконец процедил:
– Найди мне этого Вэстника, Лаврэнтий, только обязательно живым…
Ранним утром двадцать седьмого августа мы шли на вокзал. Нам предстояло отправиться в обратную дорогу. Дела наши были в основном закончены, разведка произведена, и теперь предстояло выбрать маршрут передвижения. Наиболее реальным было добраться отсюда обратно в Смоленск или в Оршу, а оттуда уже до Москвы. Миркус трогательно попрощался со своей семьей, передав на прощанье отцу золотой слиток. Перед войной в их семье должна была родиться девочка – его сестра. Возможно, теперь пополнение будет и большим. Как знать! Надеюсь, у них все сложится.
