Торговка на мгновение застыла с открытым ртом в позе деревенского истукана. Тия медленно отступала назад, все еще с трудом приходя в себя. То, что кто-то может заплатить пятьдесят серебряных монет лоскут ткани, не укладывалось в голове.
— Что значит, тебе не надо?! Кому я кусок тогда отрезала?!
Добродушная женщина на глазах превратилась в пышущую злобой конь-бабу.
— А ну стоять, прошмандовка!
Тия, словно кобылка к водопою, начала все увереннее пятиться назад.
— Простите. У меня нет таких денег…
— Денег нету?! Я тебе дам сейчас «денег нету»!
Толстуха еще больше раздалась в боках. Лицо побагровело. Казалось, что лавочница вот-вот лопнет, словно переспелый помидор. Это было бы даже смешно, если бы в тот момент Тие не было так стыдно и страшно. Прежде чем торговка на нее набросилась, девушка припустила к выходу из шатра.
— Эй! Куда пошла, кошелка! А ну, стоять! — Во все горло орала толстуха. — Держите воровку!
В адрес Тии полетели грязные ругательства, от которых уши готовы были свернуться в тоненькую трубочку. Щеки тут же налились свинцом. Должно быть, сейчас она сама была красная как тот самый помидор. Тия со всех ног бежала прочь от шатра с блестящими загорными тканями.
Обойдя еще с полдюжины прилавков с тканями, девушка окончательно повесила нос. Везде цены были просто заоблачными. Семи серебряных монет ей не хватало даже на самую обычную хлопковую ткань, не говоря уже про красивые нитки и тем более на шелк загорного жука. Все было очень плохо, и теперь Тия вообще не знала, что ей делать.
— Что, доченька, ищешь? — Раздался знакомый голос.
Тия обернулась и встретилась взглядом с Хфедором. Мужик расположился за сбитым из серых досок прилавком. Девушка была рада видеть старика, но смогла выдавить из себя лишь невеселую гримасу. Хфедор смотрел на свою утренею попутчицу, и его глаза, единственную часть лица не скрытую густой бородой, озарила улыбка.
— Ну, как день прошел, деточка? — Участливо спросил он. — Ой, что-то ты не весела…
— Дурацкий день! — Тия шмыгнула носом. — Все обманывают. Прикидываются хорошими и добрыми… А на самом деле…
— Понимаю, — Хфедор заглянул в глаза девушки и на мгновение замялся, будто решая, задавать следующий вопрос или нет. — А овечка твоя где? Марта?
Тия смахнула тыльной стороной ладошки покатившуюся по щеке слезу и попыталась улыбнуться.
— Марту в цирк продала. Уверена, что там ей будет хорошо, — Девушка прерывисто вздохнула. — Абдул, фириец, пообещал, что хорошо ее пристроит…
Спрятанное за косматой бородой лицо Хфедора ничего не отражало, но Тие показалось, что глаза старика перестали улыбаться. Неужто расстроился, что Марта ему не досталась?
Глубоко вздохнув, старик свернул губы трубочкой и протяжно выпустил из легких воздух.
— Ну, уверен, что все будет с твоей Мартой хорошо, — наконец, сказал.
Хфедор покачал головой и принялся поправлять серые и бурые лоскуты, и так аккуратно уложенные на его прилавке.
— Ткани загорные купила али, все-таки, наши решила брать? — Кивнул Хфедор в сторону своего товара.
— Не купила. Наши лучше… — Тия обняла себя руками. — Только, я боюсь, что денег на них не хватит… У меня всего семь серебряников…
— О-о-о-о-о, — многозначно протянул торговец. — На семь серебряников я могу тебе все что у меня есть продать, да еще и телегу в придачу.
Тия виновато опустила голову. Ей и так плохо, а этот старик над ней еще и издевается.
— Сколько тебе надо, дочка?
— Десять локтей, на рубаху, — безжизненным голосом ответила Тия. — Но у меня не хватит на столько…
— Десять медяков за локоть, — перебил ее мужик. — Итого, один серебряный с тебя.
Тия подняла взгляд на светящееся улыбкой лицо Хфедора, все еще не понимая, издевается он над ней или говорит серьезно.
— Так дешево? — Недоуменно спросила она.
— Ну, это ж наш лен, Тугрикский! — Усмехнулся торговец. — А не какой-то там шелк загорный!
— Я возьму! — Почти выкрикнула девушка, боясь, что старик вдруг может передумать.
— Ну что ж ты, дочка, кричишь-то так, — засмеялся Хфедор. — Не денутся никуда твои ткани.
Тия уже и думать забыла о своем расстройстве. Наблюдая за тем, как Хфедор отмеряет ей ткань, девушка легонько постукивала друг о друга сжатыми в кулачки ладонями. После целого ужасного дня она все еще не могла поверить в свою удачу.
— А у вас есть нитки? Шерстяные? — Не унималась Тия. — Крашеные?
— Боюсь, что нет такого дива, дочка, — опустил девчонку с небес на землю Хфедор. — Только черные шерстяные есть. С черной овечки то бишь.
— А сколько они будут стоить? — Осторожно спросила девушка.
— Двадцать медяков за моток.
— Я возьму один, — неуверенно улыбнулась девушка. — На вышивку для брата. У него именины, и я хочу ему рубаху пошить. С вышивкой…
— Один серебряный с тебя, дочка, — Хфедор уложил перед Тией скруток со льном и черный шерстяной клубок.
— А за нитки? — Тут же вскинула бровь девушка.
— Нитки в подарок, дочка, — расплылся в бородатой улыбке мужик. — Брату на именины.
