Парень не раз слышал, что здесь, у подножия Гряды Демонов все лето, не переставая, льют дожди. Говорили, это оттого, что тучи не могут преодолеть острые вершины. Они разрывают свои животы о горные пики и кровавым дождем орошают все земли вокруг.
Но, судя по той погоде, что уже седмицу воцарилась у подножия гор, верилось в такие сказки с большим трудом.
Кайрим вышел из своей маленькой комнаты и пошел по коридору. В кухне слышалась какая-то возня и стрекот печи. Запах свежего хлеба, печеных яиц и мяса приятно защекотал нос.
— Кай, иди, покушаем, — голос Тии приглушался громким скворчанием.
Парень вошел на их скромную кухню. Сестра, закутанная в льняной передник, стояла у печи. Вооружившись деревянной лопаткой, Тия сражалась с бурлящей маслом сковородой.
— А куда Гарн с Тюбиком подевались? — Спросил Кайрим.
— Утром Порд приходил. Вчера на лесоповале кто-то из деревенских пропал. Гарн пошел туда вместе со старостой. И Тюбика с собой забрал.
Тия прервалась и ловким движением перевернула яичницу, тут же прижав ее лопаткой к сковороде.
— Тебе хлеб обжарить? Или свежий будешь кушать? — Спросила она у брата.
— Свежий, — буркнул Кайрим, усаживаясь за дубовый стол. — А кто пропал, не знаешь?
— Кто-то из лесорубов, — девушка пожала плечами, — Если в трясину в темноте провалился, то и искать уже нечего.
Кайрим закусил губу.
— От лесоповала до болота десять сажней, — задумчиво проговорил парень, вспоминая как в своем сне он перемахнул это расстояние за два прыжка.
Тия на мгновение оторвалась от сковородки и удивленно посмотрела на брата.
— А ты откуда знаешь? Ты же никогда там не был?
Кайрим бросил на сестру серьезный взгляд.
— Давай Ошкула дождемся, а потом втроем поговорим.
Тия хотела было что-то сказать, но передумала. Кайрим невесело усмехнулся. Гарн когда-то говорил ему, что именно так поступает мудрая женщина.
В животе парня громко заурчало.
— Приятного аппетита, — улыбнулась Тия, ставя перед братом тарелку с завтраком.
… Он уже был наготове. Надо лишь дождаться темноты. Двуногие существа особенно слабы и беспомощны ночью…
Он следил…
Их запах. Тот самый… Теперь он не упустит…
Кайрим закрыл глаза и втянул пропитанный запахом двуногих воздух. Он ждал в зарослях, пока не наступит темнота. Он изучил все их повадки и теперь был готов к охоте…
Он все спланировал…
Кайрим тенью скользнул к самому краю леса и украл шкуру двуногого. Эти существа очень привязаны к своим вещам. Оно обязательно придет за своей кожей. И тогда…
Он долго ждал, пока тьма опустилась на его укрытие. Двуногие зашевелились и ушли. Все… Но он знал, что его добыча вернется.
Кайрим был прав. Двуногое пришло одно. Оно долго искало свою шкуру. Но не там, где ждал Кайрим… Слишком далеко… А потом оно развернулась и стало уходить прочь.
… Нет!
Он не мог дать ей уйти!
Не сейчас…
Кайрим встал на задние лапы и вышел из своего укрытия… Оскалившись острыми зубами, он бросил кожу к ногам скованной страхом добычи…
Кайрима разбудили голоса, доносящиеся с улицы. Голова опять гудела. В виске в такт ударам сердца больно отбивала вена. Парень с трудом поднялся с кровати и, прихватив с собой рушник, поковылял на улицу.
Кайрим остановился на пороге и удивленно посмотрел на собравшихся людей.
В их небольшой дворик, казалось, набилась вся деревня. Среди возбужденных и непрерывно галдящих сельчан возвышалась косматая голова Ошкула. Рядом с Гарном Кайрим заметил копну густых рыжих волос.
Прямо с порога Кайрим скользнул к ручью. Зачерпнув свежей родниковой воды, парень стал умываться, прогоняя остатки очередного безумного сна.
Кайрим подпрыгнул от неожиданности, когда позади него раздался рев пещерного медведя. Понадобилось два удара екнувшего сердца, чтобы осознать, что это Гарн так любезно попросил всех заткнуться. Просьба Ошкула, как всегда была услышана — мгновенно воцарилась гробовая тишина. Люди отступили на несколько шагов и теперь нестройным рядом стояли напротив великана.
Кайрим вновь услышал журчание ручейка, стрекот кузнечиков, чириканье лесных птиц и шум ветра, гуляющего по вершинам вековых сосен.
— Староста, говори, — отдаленным раскатом грома дал команду Ошкул.
Порд вышел на шаг вперед и задрал голову, смотря в глаза наемнику.
— Ой, Гарн, беда это настоящая. Второго уже задрала, тварь болотная. Мужик, молодой еще совсем. Тридцать лет от роду было всего. Садко звали. — Безбородый мужик еще несколько раз поохал и обреченно покивал головой. — Домой, значится, уже собралися мы. Только-только из лесу вышли, а он и говорит, мол, забыл что-то на лесоповале. Ну, забыл и забыл. Пошел… Да мы не далеко там отошли от выборки-то. — Порд повернулся к кому-то из забубнивших за его спиной мужиков. — Ну, да! Я ж говорю! Он на виду был все время. Ну, в смысле темно, но слышно-то все было. Да и говорил он все время…
По нестройному ряду мужиков пробежало согласное бурчание.
— Он вообще поговорить любил, значит. Стоит, шутит что-то. Не может найти, что оставил. А потом рукой махнул, ну и «черт с ним», говорит… Слышно, уже к нам идет…
Староста замолчал, собираясь с мыслями.
