– Отсохнет всё под самый корень, – вежливо пояснила я. – Вы же понимаете, любезный, что я не могла оставить без внимания такое чудесное проклятие? Работа у меня опасная, девушка я одинокая… Так что, ежели вашему боссу ценное хозяйство дорого, пусть держит его в штанах.
– Брешешь!
– Думаю, он тоже захочет убедиться, не обманываю ли я. Кто его доверенное лицо? Вы? Хорошо подумайте, что вам дороже: доказать преданность хозяину или остаться мужчиной. Судя по голосу, вам не больше сорока, так что мужская сила еще может пригодиться.
– …!…!…!
Узнала много новых интересных слов. Несмотря на ситуацию, мои врожденные любознательность и вредность даже хотели попросить повторить еще раз помедленнее и выдать мне бумагу с карандашом. Такое нигде не услышишь, а ругаться нужно уметь.
Оставшись в одиночестве, я вновь принялась елозить головой по полу, чтобы попытаться стащить с глаз повязку. Впрочем, безуспешно.
Не знаю, сколько времени прошло, но я успела выдохнуться, покататься по полу, замерзнуть как собака, обругать всё и всех, особенно себя за глупость. Представляю, что сказала бы Аннушка. Наверняка нечто вроде: «Золотова, вы утомили меня своей способностью влипать в неприятности. Неужели нельзя было повесить на себя щит от физического воздействия? Чему, спрашивается, вы три года учились?»
Хороший вопрос, кстати. Училась я отлично, а попалась как последняя лохушка на приманку в виде добросердечной женщины, спасающей кошку…
Боль в голове и от ударов сволочного похитителя уже прошла, полагаю благодаря тому, что магистр Кариборо поделилась со мной своей кровью. Она ведь обещала, что регенерация у меня теперь будет быстрая. Только вот все тело затекло и одеревенело, да муки – не совести, нет – а осознания собственной глупости грызли и не давали покоя.
Интересно, когда же явится по мою душу главарь?
Но гораздо раньше я услышала хлопанье крыльев за окном. Опаньки! Так тут есть окно? И где?
Я навострила уши, пытаясь на слух определить, откуда доносятся звуки. Вот птица села, скрежет коготков, попискивание… Снова шуршание когтей, но уже не птичьих… Когда мне в руки ткнулся чей-то нос, я едва не заорала с перепугу. Крысы? Мамочки!
Сердце колотилось как сумасшедшее, а мысли в панике метались в голове, не давая сосредоточиться и разобраться в ситуации. Сквозь гул крови в ушах я снова услышала хлопанье крыльев и последующее шуршание. А потом моей щеки коснулась чья-то мордочка, щекоча усами.
– Ну здравствуй, инфаркт! – прошептала я непослушными губами, пытаясь понять, почему крысы не кусаются.
А потом то существо, что щекотало мою щеку усиками, посопело и принялось стаскивать с моих глаз повязку. Что? Меня спасают, что ли? Но кто?!
Когда полоса ткани спала с моего лица, я проморгалась и уставилась в чьи-то блестящие веселые бусинки глаз.
– Машка?! – выдохнула я, когда опознала зверушку в темноте. – Но как?!
Ответа я, разумеется, не дождалась. Фамильяр Мальдина лизнула меня в щеку и скользнула на помощь Шурику, который активно грыз веревки на моих запястьях. А на фоне освещаемого лунами ночного неба виднелся силуэт ворона.
Полностью освободив меня, оба мангуста пофыркали, потыкались носиками в мои руки, после чего вцепились зубками в веревки и поволокли их к стене. Я двигаться пока не могла, поэтому беспомощно наблюдала за тем, как Шурик вскарабкался к решеткам окна и передал мои путы ворону. Тот взял веревку клювом и взлетел, выволакивая ее за собой. Та же участь постигла остальные куски, только с ними помогал второй ворон.
Фамильяр Гастона проскользнул сквозь узкую щель между прутьями, а я позвала шепотом, останавливая второго зверька:
– Машка, погоди!
Мангуста обернулась и быстро подбежала к моему лицу, внимательно уставившись мне в глаза.
– Мальдин, ты меня слышишь? – спросила я, ожидая хоть какого-то сигнала, что друг видит меня через своего фамильяра.
Машкины глаза чуть затуманились, и через секунду я видела уже осмысленный серьезный взгляд человека.
– Мальдин, слушай внимательно! – заторопилась я. – На меня надели антимагический ошейник и напоили блокирующим зельем. Сама я не выберусь и вам ничем помочь не смогу. Скоро сюда должен заявиться главарь этих разбойников, хочет со мной лично поквитаться за то, что я… – рассказав всё, что узнала и что произошло, я отпустила мангуста.
Как только в теле возобновился кровоток, скрипя зубами и постанывая, принялась разминать руки и восстанавливать двигательные функции конечностей. А когда стала приглаживать растрепанные спутанные волосы, обнаружила, что на затылке они слиплись от крови. Вот… твари! Рассекли мне скальп… Если бы не моя нынешняя «неубиваемость», то черта с два я бы очнулась. Как ни странно, ничего не болело и не беспокоило, хотя тот гаденыш пинал меня, не сдерживая сил. Не знаю насчет сломанных ребер, но наверняка отбил мне что-то из внутренних органов, а я ничего… бодрячком. Надо будет купить Аннушке цветы и большую коробку самых вкусных конфет в благодарность за ее щедрость и доброту. Не каждый маг решится дать хоть каплю своей крови кому-то постороннему, а она меня спасла.
