Элрик отошел от Корума и с озадаченным видом сел на поваленное дерево, спрятав лицо в ладонях.
— Ты вызвал меня в самый неподходящий момент, — проговорил он наконец. — Хочется верить, что ты говоришь мне правду, принц Корум, — он поднял лицо и устремил на Корума взгляд своих странных малиновых глаз. — Удивительно, что ты вообще говоришь… или, точнее, что я тебя понимаю. Как такое возможно?
— Мне сказали, что мы сможем общаться свободно, потому что мы «части одного целого». Не проси у меня никаких дальнейших объяснений, принц Элрик, потому что больше я ничего не знаю.
— Что ж, это может быть иллюзией. Может быть, я убил себя или меня переварила эта машина Телеба К’аарны. Но, очевидно, у меня нет иного выбора — только согласиться с тобой и надеяться на то, что и я получу помощь, — и альбинос посмотрел на Корума.
Корум сходил за лошадьми и вернулся. Альбинос стоял, уперев руки в бедра и озираясь вокруг. Корум хорошо понимал, каково это — оказаться вдруг в совершенно неведомом мире, и он почувствовал сострадание к мелнибонийцу. Он подвел к нему вороную, альбинос вскочил в седло и приподнялся на стременах, привыкая к незнакомой сбруе.
Они пустили лошадей шагом.
— Ты говорил о Танелорне, — сказал Элрик. — Так вот, именно ради Танелорна я и проник в этот твой иллюзорный мир.
Корум был поражен, каким будничным тоном Элрик упомянул про Танелорн.
— Ты знаешь, где находится Танелорн?
— В моем мире — знаю. Но откуда ему взяться здесь?
— Танелорн есть во всех плоскостях, хотя и имеет повсюду разные обличья. Есть один Танелорн, и он вечен во множестве своих форм.
Они ехали через лес. Коруму даже не верилось, что все это ему не снится, так же как Элрик с трудом верил в реальность происходящего. Несколько раз альбинос нервно тер ладонями лицо и пристально вглядывался в Корума.
— Куда мы направляемся? — спросил он наконец. — В замок?
Корум заколебался, припоминая слова Болориага.
— Сначала нам нужен третий герой — Герой со Множеством Имен.
— И его ты тоже призовешь с помощью колдовства?
Корум покачал головой:
— Мне сказали, что это не нужно. Мне сказали, что он встретит нас. Он будет призван из своей эпохи, чтобы мы могли стать Троими, которые Одно.
— И что значат эти слова? Что такое Трое, которые Одно?
— Я знаю не многим больше тебя, друг Элрик. Могу только сказать, что для победы над тем, кто держит в плену моего проводника, нужны все мы — все трое.
Лес остался позади. Они приближались к болотам Балвина. Пейзаж с морем и скалами был столь безмятежен, что угроза Хаоса казалась маловероятной.
— У тебя необычная латная перчатка, — заметил Элрик. Корум рассмеялся:
— Вот и доктор, с которым я недавно имел честь познакомиться, был немало озадачен. Он решил, что это протез. Нет, эта кисть принадлежит богу — одному из Великих Древних Богов, загадочно исчезнувших тысячу лет назад. Некогда она обладала волшебными свойствами, так же как и мой правый глаз. Я мог заглядывать в царство небытия — ужасное место, но оттуда мне иногда дана была помощь.
— В сравнении с тем, что ты мне говоришь, все сложное колдовство и космология моего мира становятся детскими играми.
— То, о чем я тебе говорю, кажется сложным, потому что оно необычно, — возразил Корум, — Твой мир наверняка показался бы мне непонятным, если бы я неожиданно попал в него. И потом, — рассмеялся он, — эта плоскость тоже не мой мир, хотя она и похожа на него больше, чем многие другие. У нас есть кое-что общее, Элрик. Мы с тобой оба обречены играть какую-то роль в неутихающей борьбе Владык Высших Миров, но мы никогда не поймем, для чего ведется эта борьба и почему она бесконечна. Мы сражаемся, наши умы и души агонизируют, но мы никогда не можем быть уверены в том, что наши страдания стоят того.
— Ты прав, — согласился Элрик. — У нас с тобой много общего, Корум. У меня и у тебя.
Корум взглянул на дорогу: впереди маячила неподвижная фигура всадника на коне. Он, казалось, поджидал их.
— Может быть, это и есть тот третий, о котором говорил Болориаг, — пробормотал Корум. Они придержали лошадей и не спеша приблизились к ожидавшему их воину.
Тот был одет в черные доспехи; тяжелую красивую голову прикрывала оскаленная медвежья морда; шкура медведя ниспадала на спину. Морда могла превращаться в забрало, догадался Корум, однако сейчас она была поднята и приоткрывало лицо. На боку у всадника в черных ножнах висел меч с черным эфесом. Рядом с Элриком и этим черным незнакомцем Корум чувствовал, что одет просто безвкусно. Лошадь под черным всадником была чалая — высокий и сильный боевой конь. К седлу приторочен большой круглый щит.
Незнакомец не выказал радости при их приближении. Скорее он был в ужасе.
— Я вас знаю! Я знаю вас обоих! — выдохнул он.
Хотя Корум никогда прежде не видел этого человека, он тоже не мог побороть ощущения, что знает его.
— Друг, как ты оказался здесь, в болотах Балвина? — спросил он.
Черный всадник облизал губы, глаза его сверкнули.
