И лишь ледяная вода рек, текущих с востока, напоминала Таха-на-Кремм Кройх о погибших соплеменниках, о вассалах фой миоре или о тех и о других одновременно; их верховный король — главный друид Амергин — оставался под властью чар пленником в своем городе Кер Ллуд, который фой миоре избрали столицей. И стоило людям собраться за столом и бокалом вина, как только о нем и вспоминали. Многие мрачнели, сознавая, что им не под силу отомстить за погибших братьев, ибо они могли лишь защищать свою землю от народа холода — да и это не получилось бы без помощи магии сидов и полубога, восставшего из глубокого сна под холмом. Этим полубогом был Корум.
Воды текли с востока, наполняя широкие рвы, вырытые вокруг конического холма, где высился город-крепость Кер Махлод, старое поселение из грубого серого гранита; город отличался не столько красотой, сколько надежностью. Кер Махлод был брошен однажды, но во времена войн его снова заняли люди. Это был единственный город, оставшийся у Таха-на-Кремм Кройх. Когда-то они владели несколькими, куда более красивыми городами, но все их снесли льды, которые пришли с фой миоре.
Но теперь многие из тех, кто было обосновался в городе-крепости, вернулись отстраивать разрушенные фермы и обрабатывать поля, что вернулись к жизни благодаря крови черного быка Кринанасса, — и в Кер Махлоде остались лишь король Маннах с воинами и слугами да дочь короля Маннаха с Корумом.
Порой Корум, поднявшись на стены крепости, долго смотрел в сторону моря и руин своего дома — он обрел название замка Оуйн; принц думал об изменениях, что происходят в природе, о копье Брийонак, черном быке Кринанасса и магии, с которой ему пришлось иметь дело. Ему казалось, что все это было во сне, потому что он не мог объяснить ни магии, ни того, как она пришла к ним на помощь. Ему виделись мечты людей, прежде звавших его во снах. Его все устраивало. С ним была Медбх Длинная Рука (прозванная так за свое искусство владения пращой и татлумом) с ее рыжими волосами и неподдельной красотой, с ее умом и жизнерадостностью. Он обрел достоинство. Он пользовался уважением соратников-воинов. Теперь они к нему привыкли и полностью принимали: и странную внешность вадхага («Ты похож на эльфа», — говорила ему Медбх,), и искусственную серебряную руку, и единственный желто-пурпурный глаз, и повязку на другой глазнице — она была расшита Ралиной, маркграфиней с утеса Мойдель, который лежал в прошлом, отделенном тысячью лет.
Да, Корум держался с достоинством. Он был честен и перед народом, и перед самим собой — и этим гордился.
Кроме того, он находился в прекрасном обществе. Не было никаких сомнений, что судьба стала благосклонна к нему после того, как, оставив замок Эрорн, он откликнулся на призыв этого народа. Он гадал, что случилось с Джери-а-Конелом, Спутником Героев. Ведь именно Джери посоветовал ему ответить на просьбу короля Маннаха. Джери был последним из известных Коруму смертных, кто еще мог по своей воле путешествовать между пятнадцатью плоскостями. В свое время все вадхаги могли перемещаться между ними, как и нхадраги, но после поражения Повелителей Мечей последние остатки этой силы покинули их.
А иногда Корум приглашал к себе менестреля, чтобы тот пел ему старые песни Таха-на-Кремм Кройх, потому что они нравились ему. Одна из песен была посвящена первому Амергину, предку верховного короля, ныне плененному фой миоре. В ней говорилось о прибытии на новую родину:
А потом бард исполнял собственную песню, прославляющую Амергина:
