— Да… да, — сказала она, запуская язык ему в ухо. — Не прекращай! Ох, нет… не… прекращай.
Когда он кончил и остановился, ее тело продолжало содрогаться. Он пошел в ванную.
Она поднялась на ноги и подошла к столу. Налила им шампанское. Затем запустила руку в свою сумочку и достала пузырек с мышьяком. Она высыпала половину в один бокал. Остальное предназначалось для Рэйвен.
Когда Рашид вышел из ванной, она протянула ему бокал и подняла второй.
— За успешную миссию.
Он звякнул свой бокал о ее.
— После секса жажда мучает.
Он выпил все до последней капли.
Она поставила свой на стол нетронутым.
— Ты не пьешь?
— Я мусульманка. Я не пью алкоголь.
Его глаза расширились. Бокал задрожал в руке.
— А еще, — сказала она, — я дала обет безбрачия.
— А как ты, черт возьми, называешь то, чем мы занимались?..
Он выронил бокал. Кашлянул. Втянул воздух. Лицо покраснело. Его нагое тело рухнуло на пол.
Она подождала, пока он не перестал шевелиться.
— Об этом, — сказала она, — хорошо сказал наш любимый поэт-палаточник:
Она сполоснула его бокал и поставила на поднос — перевернутым.
Она вошла в ванную и тщательно вымылась с мылом. Она стояла под душем, и вода лилась ей на лицо, на спину, на груди, затем вышла из кабинки и старательно вытерлась. Оделась и повернулась к Мекке. Сложила ладони чашечками, упала на колени и простерлась ниц, протянув руки к священному месту.
— Во имя Аллаха, сострадательного, милосердного…
Закончив читать восемьдесят седьмую суру Корана, она собрала сумку и взяла ключи арендованной машины из кармана брюк Рашида. Вид его голого тела оскорблял ее. Она прикрыла его, выключила свет, вышла из комнаты и повесила на ручку двери табличку «НЕ БЕСПОКОИТЬ».
Она сказала
Она сделала это, чтобы порвать связь МЕК с Пентагоном. Если Рашид был шпионом, он заслуживал мести. Она разделалась с ним по методу Маты Хари.
Теперь она поедет в Кент и узнает, получил ли Алексий посылку. Она общалась с дочерью по электронной почте, но они не виделись с тех пор, как вожди МЕК приказали своим приверженцам отдалить от себя детей. Ей не терпелось обнять Нахид.
Кайл вышел с Рэйвен из больницы и направился к своему «Лексусу». Проходя мимо инспектора, он тихо сказал:
— Езжайте за нами.
Он открыл для Рэйвен пассажирскую дверцу и, сев за руль, закрыл все замки. На случай, если ей захочется выскочить по дороге.
— Ты так добр ко мне, Марти.
Она положила голову ему на плечо.
— Рэйвен, убери голову, пожалуйста.
— Гад вы!
Она смотрела в окно, а когда они переезжали реку Огайо, сжала ему руку. Он нажал на тормоза.
— Что теперь?
— Там эта башня, с которой бросилась мама и чуть не убила меня.
Он увидел, что она смотрит на башню неоготического здания. Еще когда они первый раз проезжали мимо, по пути к университету, он обратил внимание на ее тревожность. Теперь пришло время испытать ее.
— Это старая лечебница — ее давно закрыли, там все забито досками.
— Почему?
— Не могут уладить юридические разногласия насчет земли. Университет хочет снести это здание и построить исследовательский центр. Но одна корпорация хочет устроить гостиничный комплекс с полем для гольфа неподалеку.
— Нет! Это нельзя сносить! Там мама!
Кайл повернул на перекрестке.
— Это невозможно. Там никого нет, все двери заколочены.
— Нельзя так делать, пока мертвые еще там.
— Ты говоришь о привидениях?
— Я говорю о ее теле на кладбище, на дне оврага. На большинстве могил вместо имен стоят номера. Нельзя, чтобы они стали номерами на поле для гольфа.
— Вот оно что.
— Да. Все просто, доктор Кайл. Она там похоронена.
Может, это хорошее место для образного погружения? Что, если вернуть ее туда, где она пережила травму, вызвавшую акрофобию?
— У нас есть время. Давай остановимся и посмотрим.
— Не могу. Эта башня. И скала.
— Наверх мы не пойдем. Ты сказала, твоя мама похоронена на кладбище внизу. Теперь, когда мы знаем, почему ты боишься высоты, мы пройдем понизу и посмотрим кладбище.
— Обещаете?
— Даю слово.
Он повернул на узкую дорогу, и вскоре асфальт сменился гравием, перешедшим в грязь.
— Кладбище за лечебницей, — сказала она.
Он остановил машину. Она пошла за ним, неуверенно переставляя ноги, глядя в землю. Каждое надгробие было отмечено номером. Вдруг она указала куда-то.
— Там.
Среди пронумерованных плит он увидел одну с именем.
— Сука ты! — Она взяла горсть грязи и бросила на надгробие, но потом опомнилась. — Нет. Нехорошо так. Она меня любила, даже если пыталась забрать с собой в ад.
