Глава восемнадцатая
Алексий смотрел, как Никки шагает вверх по ступенькам. Гибкое тело. Красивые бедра. Упругая тугая попка. Она была в его власти. Он вставил ключ в замок и повернул, но, когда она потянулась к ручке, он схватил ее за запястье.
– Извини, – сказала она, подняв взгляд на него, – я только хотела помочь.
– Смотри за мной и запоминай.
Он прислонил руку к верхней планке косяка и снял волос, а затем второй снизу. Он показал их ей.
– Эти волосы белые. Здесь был мой отец.
– Предупредительный знак?
– Именно.
Он открыл дверь. Войдя, она бросила на пол рюкзак и обняла Алексия. Он мягко отстранил ее.
– Что такое?
– Давай не здесь. Это место, наверное, вызывает у тебя ужасные воспоминания. Мы поедем ко мне домой, там ты будешь счастлива.
– Я не помню, когда была счастлива.
Он никогда еще не сталкивался с такой переменчивостью в людях. В один момент она была хрупкой девушкой, в другой – дерзким сорванцом.
– Я помогу тебе запомнить счастье. Собирай свои вещи. Мы сейчас уйдем отсюда, ты будешь на свободе и в безопасности. Верь мне.
– Я тебе верю.
Она подтянулась и поцеловала его в щеку. Он потянулся к ее груди, но она отстранилась.
– Ты сам сказал, не здесь.
Она подбежала к шкафу и запихнула все, что он купил ей, в наволочку.
– Спасибо тебе за все.
Ее доверчивый взгляд вызвал в нем желание сжать ее в объятиях. Но надо сдерживать себя. Быть бережным. Она достаточно окрепла для промывки мозгов. И все же его жемчужина находилась в мякоти под твердой скорлупой. Он услышал, как она спокойно напевает, и улыбнулся. Ему нравилось делать ее счастливой. Но надо быть осторожным. Не влюбляться. Ведь ей, возможно, осталось жить недолго.
– Это было ужасно, – спросил он, – сидеть запертой в шкафу?
– Я причиняла себе боль, чтобы отвлечься, но мой голос говорил со мной о надежде.
– Голос?
– Говорил мне, что скоро это кончится. А если нет, он уверял меня, что я смогу прыгнуть в темноту.
– Я не понимаю.
– Мой голос сказал, что я могу покончить с собой и улететь на свободу, как моя мама.
– Ты бы правда убила себя?
– Я часто думаю об этом.
– Обещай, что больше не будешь. Не могу представить жизнь без тебя.
– Ты обрезал мне крылья. Пока ты есть у меня, мне не нужно умирать.
У нее не только были видения, она умеет переносить боль и смотреть в лицо смерти. Будет нелегко вытащить из нее пророчества Тедеску.
– Я купил тебе еще один подарок, – сказал он.
Когда они вернулись к «Харлею», он открыл багажник и достал черную женскую сумку.
– Ух ты. Мне нужна была сумочка. Но она большая, прямо торба.
– Большая потому, что у нее двойное дно. Смотри.
Он потянул за скрытую молнию и открыл снизу секретное отделение.
– Зачем мне что-то прятать от тебя?
– Не от меня, но всегда думать наперед.
– Да. Это правильно.
Она достала из наволочки красный и черный парики и засунула в секретное отделение.
– Вот, умница.
Она поцеловала его и прошептала:
– Спасибо.
– А теперь едем ко мне. Я поведу.
Она забралась на сиденье сзади и крепко прижалась к нему. Мотор взревел, они выехали из переулка и поехали по улице, лавируя между студентами на велосипедах и скутерами. Он задел крыло стоявшей машины. Рэйвен подумала о царапинах у себя на руке. Она успела сделать одиннадцать, хотя прошло уже больше дней после самоубийства отца. У нее в ушах все еще звучал выстрел, она видела, как его лицо заливала кровь и он падал. Как бы она ни пыталась стереть это воспоминание, оно оставляло следы, словно красным мелом на доске ее разума.
Она чувствовала грудью, как вибрирует его мускулистая спина. Она закрыла глаза и отдалась ощущению движения, словно качаясь на волнах. На поворотах он вел плавнее, чем она, когда ехала от банка. Он повернул на площадь Экзархия и выключил двигатель.
Дворники убирали разорванные знаки протеста и баллончики от слезоточивого газа.
– Похоже, – сказал он, – недавно здесь была стычка.
Она вошла за ним в здание и поднялась в его квартиру на втором этаже. Это было не то, чего она ожидала. Просторная гостиная была почти пустой. Она рассмотрела кубистические картины без рам, покрывавшие стены.
Он бросил на пол вещи и обнял ее.
– Давай покажу тебе нашу спальню.
