– Нельзя допустить, – сказал Мирон, – чтобы Никки попала в руки Элиаде. Езжай в аэропорт. Задействуй наших сторонников. Используй элемент внезапности, чтобы отбить ее у охраны.
– Если у меня получится, что дальше?
– Скажи ей, мы задумали это заранее, чтобы она помогла тебе в Америке. Обещай, что женишься на ней, когда вернешься в Грецию.
– Она верит в меня. Ненавижу врать ей.
– Я всегда ненавидел врать твоей матери, да почиет она в мире. Но иногда это необходимо.
Алексий прошел досмотр в аэропорту Хелленикон и нашел удобную точку обзора пассажирского терминала. Местные, туристы, студенты с рюкзаками и монахини – все мельтешили единой массой. Вдоль облупившихся стен спали собаки. Неудивительно, что греческое правительство хотело как можно скорее закрыть это место до Олимпийских игр и построить вместо него новый аэропорт Элефтериос Венизелос.
Он просмотрел табло прилета/вылета. Без толку. Там не будут указывать выход и время рейса СТЗИГ, экстрадирующего Рэйвен в Грецию. Скорее всего, самолет сядет на один из запасных путей.
Мимо проехала автотележка, на которой доставляли инвалидов и пожилых людей к выходам на посадку. Алексий узнал в водителе сторонника 17N и подозвал его жестом. Водитель развернулся так резко, что чуть не задел его. Это подкинуло ему идею.
– Товарищ, – сказал он шепотом. – Патриотам нужна твоя помощь.
– К вашим услугам, товарищ.
– Поставь тележку у служебного входа. Когда охрана поведет молодую блондинку, жди моего сигнала. Я достану расческу и проведу по волосам – ты наедешь на охрану, возьмешь женщину на тележку и вывезешь через главный выход. Я буду ждать на мотоцикле.
– Будет сделано, товарищ.
Автотележка удалилась. Довольный своей сообразительностью, Алексий вынул расческу и принялся ждать. Глава сорок вторая
Реактивный самолет совершил мягкую посадку. Пристав спустил Рэйвен по трапу и втолкнул ее в багажную тележку.
– Следи за ней, – сказал он пожилому водителю. – Та еще бестия. Как начнет орать, уши заложит.
Она не стала сопротивляться, когда водитель вывел ее из тележки и повел вверх по лестнице к двери с табличкой: «ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА». За дверью оказался зал ожидания. Аэропорт Хелленикон был полон немытых, дурно пахнущих тел.
Пожилой охранник взял ее за локоть своей морщинистой клешней. Она отпихнула его и отвесила пощечину.
– Убери от меня руки, козел похотливый! Как ты смеешь лапать меня! – Она повернулась к толпе: – Он полез мне под юбку. Помогите! Остановите его!
Люди окружили ошарашенного охранника. Мужчины награждали его оплеухами. Женщины молотили сумочками и зонтиками. Инвалид в кресле на колесиках охаживал его тростью. Охранник, как мог, защищался.
Рэйвен спрятала лицо в платок и, всхлипывая, бросилась в гущу пассажиров, ожидавших своих рейсов в зале вылета. Она понятия не имела, что будет делать дальше.
Ей махал рукой водитель автотележки. Чересчур настойчиво. Она побежала прочь от него, в сторону группы, направлявшейся к кассам. Окей, думай быстро. Куда? Она пошла вдоль касс. Рейсы в Атланту, Ньюарк, Филадельфию.
Миновав несколько касс, она увидела молодого человека с табличкой: «ВОЗВРАЩЕНИЕ ТУРГРУППЫ В КОЛУМБУС, ОГАЙО. МЕСТО СБОРА». Вокруг него собралась группа людей с багажом. Один из них показался ей знакомым. Она уже видела эту бородку с проседью в кампусе Уэйбриджа. Дисплей над кассой высветил: «РЕЙС 241. АФИНЫ – КОЛУМБУС, ОГАЙО. ПО РАСПИСАНИЮ».
Это совсем рядом с домом – оттуда она сможет доехать автостопом до Уэйбриджа. Она встала в конец длинной очереди. Внезапно в очередь ворвалась блондинка с ярко-красной помадой – на одной руке у нее висел бумажный пакет, другой она тянула чемодан на колесиках.
– Эй, – воскликнул кто-то, – встаньте в конец очереди.
– Ты мне не указывай, – выкрикнула женщина.
Мужчина с бородкой попытался остановить ее, но она отпихнула его локтем и протолкалась к первой открытой будке. Она бросила на стойку паспорт и кредитку.
– Рейс на Колумбус, Огайо.
Служащий окинул взглядом недовольных людей в очереди и пожал плечами. Он ввел данные в компьютер и передал блондинке билет.
– Багаж сдавать будете?
– Чтобы его похерили в паршивом греческом аэропорту? Нет уж. Беру с собой.
Она запихнула бумаги в сумочку.
– Леди, – выкрикнул кто-то, – наглость – второе счастье.
Она молча нацепила ленточку ручной клади на сумочку и показала всем средний палец, после чего потащила бумажный пакет и чемодан на досмотр.
