Хроники лечебницы полностью

– Мои родители эмигрировали из Ирана после того, как ваши студенты атаковали американское посольство. Моя мать родила меня в Нью-Йорке.

– Отсюда двойное гражданство.

– Официально. И все же, как бы мне ни претило мое двойственное положение, я считаю себя американским мусульманином.

– У меня тоже было американское гражданство. Мой муж был американским иранцем. Но, поскольку в «Моджахедин-э халк» не позволяют служить двум господам, мне пришлось развестись.

– Он тоже в Ашрафе, в мужских кадрах?

– Его мучила такая тоска из-за нашего вынужденного расставания, что он бросил меня. Поскольку он не мог вернуться в Иран, он поехал в Сирию и вступил в «партию Бога».

– В «Хезболлу»? Он все еще с ними?

Она сжала челюсти.

– Когда его батальон бомбил бараки американских пехотинцев в Бейруте, он погиб как мученик.

– Значит, он заслужил семьдесят две девственницы на небесах, – он увидел, как она отвернулась. – Простите мой глупый юмор. Я вам сочувствую. А дети есть?

Ей стало трудно дышать. Не надо думать о дочери. Не надо говорить о ней. Глупо сожалеть о прошлом. Но слова сами слетели с языка.

– Девочка. Помимо развода, МЕК потребовали отказаться от детей. Она с моими родителями в Америке. Сейчас она должна учиться в колледже.

– Я очень…

– Не надо меня жалеть. Я посвятила жизнь нашему вождю и общему делу. Чему посвящена ваша жизнь?

– Я военный разведчик. Как вы думаете?

– Вы можете быть двойным агентом. Устраивать ловушку для моджахедов и докладывать Саддаму.

Он рассмеялся.

– А еще я могу быть мусульманином, упавшим с луны, ожидающим затмения, знаменующего прибытие двенадцатого имама, который восстановит халифат.

– Вы все высмеиваете?

– Только абсурд.

– Хватит разговоров. Я устала. Мне надо поспать.

Ей снилась ее дочь, Нахид.

Ее вдруг разбудил звук выдвигающегося шасси.

– Где мы?

– В воздушном пространстве Германии.

– Германии?

– Мы сядем на армейском аэродроме Гибельштадта, а оттуда полетим на «Си-5 Гэлэкси» в Штаты.

– И куда нас доставят?

– На армейский аэродром «Хантер», около Саванны, в Джорджии. Там я возьму в аренду машину, и мы проделаем долгий путь до Колумбуса, в Огайо. Утром мы поедем к Кентскому университету, перехватывать сибирскую язву.

– А если Алексий Коста уже ее забрал?

– Тогда мы найдем его и схватим.

– А если у нас не получится?

– Я уведомлю Госбезопасность, и они объявят национальное чрезвычайное положение.

– А я успею купить одежду в Гибельштадте?

– Конечно. У вас будет время посетить военный магазин. Мы вылетаем в Саванну в семь утра. Как только прилетим, арендую машину и двинемся на север.

Военторг был завален одеждой для офицерских жен. Рашид сидел снаружи кабинок для примерки, где она надевала платья. Она выбрала четыре, кривясь от отвращения к американской моде. Однако, увидев себя в трюмо в узком черном платье, она невольно залюбовалась собой. Она расплела свои черные косы, дав волосам свободно падать на плечи. Армейская служба сделала ее фигуру крепкой и подтянутой. Как жаль, что ей нельзя будет взять эту одежду в Ашраф. Она вышла из кабинки в черном платье и на шпильках.

Рашид смотрел на нее во все глаза. Даже его ноздри расширились.

– Вы ослепительны, – сказал он, но тут же добавил: – Простите. Я не должен говорить вам этого.

Как она и ожидала, он ее вожделел. Она почувствовала, как колотится ее сердце. Когда он сказал, что они покинут Колумбус утром, чтобы ехать в Кент, это означало, что они проведут ночь в отеле. Не в одной ли комнате? Впервые с тех пор, как она вступила в «Моджахедин-э халк», она испытала возмущение по отношению к своей предводительнице в изгнании, которая счастливо жила в Париже с мужем, заявляя при этом, что женщины в Ашрафе должны блюсти целомудрие.

Что ж, сейчас она была не в Ашрафе.

Глава пятьдесят восьмая

Уэйбридж, Огайо

Рэйвен облизнула пересохшие губы. Открыла глаза. Попыталась встать с кровати, но простыня плотно охватывала ее тело. Почему дежурные в лечебницах всегда привязывают ее? Что она натворила на этот раз?

Есть лишь один способ вернуться в реальность. Она принялась царапать ногтями живот под простыней. Глубже. Сильнее. Прорывая кожу. Сквозь простыню проступил запах крови. Хорошо было вернуться назад.

Она услышала скрип двери. На нее уставилась Натенсон.

– Гарри, давай сюда! Эта психопатка снова за свое!

– Доброе утро, сестра, – сказала она. – Когда мой следующий сеанс с Марти?

– Сможешь увидеть доктора Кайла, когда придешь в себя и успокоишься.

– Я уже в порядке.

Натенсон окинула ее взглядом.

– Посмотрю, когда у доктора Кайла будет время, чтобы принять тебя.

– Позвоните ему. Я уверена, он меня сразу примет.

– Правда? – Натенсон взяла свой мобильник. – Если прекратишь драть себе кожу, я посмотрю, что он скажет.

Рэйвен высунула язык.

– По мне, так можешь откусить его, – сказала Натенсон. – Может, тогда уймешься.

Поговорив с доктором Кайлом по телефону, Натенсон нахмурилась.

– Он готов принять тебя. В обеденное время.

– Я же говорила.

Лицо Натенсон побагровело. Она нажала кнопку на интеркоме и сказала:

– Дежурный Гарри Ньютон, на сестринский пост!