Вскоре появился дежурный, здоровый детина, и помог Натенсон развязать Рэйвен.
– Когда она приведет себя в порядок и оденется, отведи ее в кабинет доктора Кайла. Смотри, чтобы она нигде не слонялась.
Когда Гарри Ньютон вел ее по коридору, она заметила, как он поглядывает на нее, облизываясь.
«Может, он вампир? – подумала она. – И возбуждается на запах крови?»
– Я думаю, это неправильно, что сестра Натенсон говорит, что ты глупый, Гарри. Ты очень умный, это видно. Я слышала, как она говорила другой сестре, что ты годишься только на то, чтобы провожать психов. Она не должна говорить о тебе за глаза. Ты только не выдавай меня.
– Спасибо. Мой рот на замке.
Он улыбнулся, и она прониклась уверенностью, что заполучила себе первого союзника в этой больнице. Он привел ее к кабинету доктора Кайла.
«Теперь веди себя потише, – подумала она, – и не теряй голову. Не надо настраивать этого мозгоправа против себя».
– Извините, что отвлекаю вас от еды, док. Вы так добры, что работаете со мной.
– Все в порядке, – сказал он, откидываясь в кресле. – Я уже перекусил. Я понимаю, как тебе должно быть нелегко.
– Просто чтобы вы знали: я думаю, это неправильно, что сестра Натенсон говорит, что поскольку Юнг был расистом и пронацистом, то и вы такой же.
– Что ж, такое иногда говорят антиюнгианцы, но Юнг был не виноват в том, что Гитлер использовал его концепцию расового сознания, чтобы оправдывать превосходство так называемой арийской расы.
– Я знала, что Натенсон не права. Вы не похожи на психиатра, который верит в такие вещи.
– Ты знаешь, кто ты сегодня?
Она накрыла глаза руками.
– Я не уверена. Это значит, я сумасшедшая?
Он вздохнул.
– Это как раз я и должен понять – для суда.
– Ну, иногда я слышу два имени. То Никки Аптерос, а то кто-то зовет Рэйвен Слэйд.
Он подался вперед, уперев локти в стол.
– Кто сейчас говорит со мной?
– Рэйвен. Н-наверное.
– Почему ты так думаешь?
– Никки вечно хочет переспать с вами.
– Прежде, чем двигаться дальше, Рэйвен, нам надо кое-что прояснить. Границы – это важно. Мы не должны пересекать их.
Она кивнула.
– Между странами, да?
– Между пациентом и терапевтом.
– А…
– Что ты чувствуешь прямо сейчас? – спросил он.
– Грусть. Мама расстроилась, когда умерла моя близняшка и я родилась. Она знала, отец хотел мальчика. Может, поэтому я все время в депрессии. Депрессия наследуется?
– Некоторые исследователи говорят, что возможна генетическая предрасположенность.
– Вы сексист, как и мой отец.
– Я не твой отец.
– Мозгоправы все заодно, – сказала она. – Вы меня предадите в суде?
– Я должен буду сказать судье, что я думаю. Если я смогу убедить ее, что тебе нужна психиатрическая помощь, она, возможно, не одобрит твою экстрадицию в Грецию.
– Она поверит вам на слово?
– Она велела мне применить быструю имплозивную терапию.
– А что это?
– Помнишь, я показывал тебе картинки с огнем? Это часть терапии.
– Ах, это. Уверена, так говорят все садисты своим жертвам.
– Я не садист, Рэйвен. Это единственное лечение, на которое у нас есть время. Такая терапия называлась образным погружением. Пациента погружают в образы, пробуждающие в нем глубочайшие страхи. Снова и снова, пока они не потеряют свою власть над его разумом.
– Как огонь, сжегший Зубочистку.
– О чем это ты?
Она рассказала о взрыве в Пирее.
– Думаю, я тоже должна была умереть в том огне.
– Но кто был там? Это действительно была ты?
– Я не знаю.
– Это нам на пользу. Пока ты не знаешь, кто ты такая, судья вряд ли посчитает тебя пригодной для экстрадиции.
– Спасибо, что сказали. Значит, спешить некуда.
– Судья установила временные рамки на лечение, а потом она примет решение.
– Я знаю, в Америке судебные процессы открытые. Если придет Алексий, он решит, я его предала.
– Это не процесс, а слушание. Из-за национальной безопасности публику не допустят.
– Он все равно меня найдет и будет пытать, чтобы я сказала то, чего не помню.
– Я потребовал усилить охрану для твоей защиты.
– Правда? Дайте я вас обниму.
– Границы!
–
– Поговорим об этом в следующий раз.
–
– Что ж, на сегодня у нас все, разговор окончен.
–
– Мы это уже проходили. Есть правила и границы, – Кайл нажал кнопку на телефоне. – Гарри, проводи пациентку назад в палату, на сегодня мы закончили.
– Ненавижу тебя, Марти. Не прогоняй меня.
Гарри отвел ее в палату. Она просила его зайти с ней, но он покачал головой и закрыл дверь на замок. Когда он ушел, она стащила простыню с кровати и порвала на лоскуты. Связала их вместе и обмотала один конец вокруг шеи. Где же закрепить другой? Кроме раковины и унитаза, в комнате ничего не было. Ни труб, ни прутьев. Она этого не учла.
Затем она подумала про вентиляцию. Можно привязать к решетке. Если сложить вдвое, она как раз сумеет удавиться. Она встала на кровать и пропустила свободный конец через решетку.
