— Нормально. Диана говорит, что рана заживёт быстро. — Кристи улыбнулась, но я видел усталость в её глазах. — А ты где был?
— Разговаривал с Гарретом и Мартой. Обсуждали… планы.
— Какие планы?
— Потом расскажу. — Я достал из рюкзака одну из припрятанных ампул эфириума. — Вот, это поможет быстрее восстановиться.
Диана присвистнула:
— Откуда у тебя эфириум? Это же бешеные деньги!
— Отложил на чёрный день, — уклончиво ответил я.
Марта, появившаяся в дверях, с интересом посмотрела на золотистую жидкость:
— Сколько у тебя таких ампул?
— Несколько, — не стал вдаваться в детали. — Хватит на лечение.
— Эфириум сейчас ценнее золота, — заметила Марта. — Хорошо, что у тебя есть запас.
Диана ловко набрала золотистую жидкость в шприц и быстро сделала укол. Кристи скривилась и прикусила губу.
— Ой, жжётся! — она потёрла место укола. — Как будто огнём внутри.
— Так и должно быть, — Диана подмигнула. — Эфириум не конфетка, зато работает как часы.
И правда, буквально на глазах Кристи начала оживать. Щёки порозовели, глаза заблестели, дыхание стало ровнее. Она пошевелила пальцами раненой руки, и на её лице отразилось удивление.
— Ничего себе! Уже почти не болит, — она восторженно посмотрела на меня. — Спасибо, Макс. Ты настоящий спаситель.
— Не за что, мелкая, — я растрепал ей волосы, как в старые времена. — Теперь отсыпайся. Завтра предстоит весёлый денёк.
Кристи вдруг посерьёзнела и схватила меня за руку:
— Постой-ка. Со мной что-то не так? Ты какой-то… другой. И этот Гаррет смотрит на тебя, будто ты призрак. И Марта туда же. — Она прищурилась. — Выкладывай, что стряслось?
Вот же пронырливая! Всегда видела меня насквозь.
— Завтра всё расскажу, — я попытался высвободить руку, но она держала крепко. — Честное слово!
— Мы же как брат и сестра, — в её голосе зазвенело упрямство. — Никаких секретов, помнишь? Ты сам так говорил.
— И сейчас говорю, — я сжал её ладонь. — Просто мне надо сначала самому во всём разобраться. Доверься мне, ладно?
Она недовольно насупилась, но хватку ослабила.
— Ладно, но только до завтра. Потом выложишь всё как на духу.
— Договорились, — кивнул я, хотя понятия не имел, как объяснить ей, что её лучший друг — наследник свергнутого императора.
Эфириум начал действовать сильнее — глаза Кристи отяжелели, веки опустились. Через пару минут она уже тихонько посапывала, свернувшись калачиком на боку.
Диана молча собирала медикаменты, когда я поймал ее взгляд.
— Что? — спросил я.
— Ничего, — она слабо улыбнулась. — Просто… берегите друг друга. В нашем деле это редкость.
Она направилась к выходу, но обернулась:
— И не позволяй никому использовать то, что для тебя дорого.
С этими словами она вышла, оставив меня одного со спящей Кристи и кучей мыслей в голове.
Я достал из-под рубашки амулет-полумесяц и покрутил его в пальцах. Обычная побрякушка на вид, но стоит капле моей крови коснуться металла — и он вспыхивает золотом, как сигнальная ракета. Метка королевской крови, как говорит Гаррет.
Чудно. Ещё неделю назад я был обычным парнем из трущоб, который думал, как бы своровать что-нибудь на ужин. А теперь вдруг — потерянный принц из свергнутой династии? Звучит как сказка для малышни. Только в сказках не бывает столько крови и выстрелов.
Кристи заворочалась во сне, что-то пробормотала и перевернулась. Даже сейчас, с повязкой на руке, в старой одежде, она казалась слишком яркой для этого мрачного подвала. Мой маленький Джампер, моя вечно улыбающаяся подруга. Единственный человек, который знает меня лучше, чем я сам.
Что будет, когда она узнает? Станет ли называть меня «Ваше Высочество»? Будет ли бояться? Или наоборот — втянется в эту опасную игру с еще большим энтузиазмом?
Голова шла кругом от вопросов, но одно я знал точно — я не позволю никому использовать Кристи. Ни Серым, ни сопротивлению, ни даже Гаррету с его планами. Она не разменная монета в их политических играх.
Это обещание я дал себе много лет назад. И, чёрт возьми, я его сдержу.
Проснулся я от звука капающей воды. Где-то в углу заброшенной фабрики протекала труба, и капли мерно отбивали ритм на ржавом полу. Серый утренний свет пробивался сквозь грязные окна, освещая импровизированный лагерь сопротивления.
Ночь выдалась паршивой. В кошмарах я снова и снова бежал по туннелям, слышал грохот обрушивающегося потолка и видел лицо Эда, искаженное решимостью перед смертью. «Беги, не оборачиваясь! Выживи!» — его последний приказ звенел в голове, смешиваясь с тихим, но настойчивым шепотом Гаррета: «Ты — цесаревич Матвей Белозерский».
Кристи спала рядом, свернувшись калачиком под тонким одеялом. Эфириум сделал свое дело — рана затянулась, на щеках снова играл здоровый румянец. Во сне она выглядела такой юной и беззащитной.
Я осторожно встал, стараясь не скрипнуть половицами старого деревянного настила, служившего нам постелью. Тело затекло от сна на жестком полу, но это была малая цена за безопасность. Осторожно накинув куртку, выскользнул в коридор.
