— Вы уверены? — голос Императора звучал обманчиво спокойно, но канцлер слишком хорошо знал этот тон.
— Похоже на то. Источники Толстого подтверждают, что он жив. У него даже есть фотография — размытая, сделанная с большого расстояния, но черты лица… — канцлер запнулся, — они очень похожи на черты покойного Его Величества.
Демидов встал из-за стола — резко, почти нервно, что было удивительно для человека его выдержки. Он подошёл к окну и несколько секунд смотрел на закат, на город, на свою империю. Его фигура, высокая и прямая, чётко вырисовывалась на фоне окна, словно на театральной сцене.
— Как это вообще возможно⁈ — процедил канцлер, нарушая молчание. — Если люди узнают… Если поползут слухи…
— Люди верят в то, во что им выгодно верить, — отмахнулся Демидов, не оборачиваясь. В его голосе звучала странная смесь презрения и усталого понимания. — Одни хотят стабильности, другие — хлеба и зрелищ. Им всё равно, кто на троне, пока их личные нужды удовлетворены.
Император несколько секунд думал, затем подошел к столику и налил себе бокал дорогого виски.
— Кем бы он ни был, нам нужно найти его первыми, — продолжил он, повернувшись к канцлеру. — Немедленно. Любой ценой.
В его голосе появилась нотка, которую я не мог распознать.
— К счастью, — он усмехнулся, и в этой усмешке не было ничего человеческого, — у меня есть семейный козырь…
Он вернулся к столу.
— Кровь — самые крепкие цепи, канцлер, — произнёс Демидов с какой-то странной уверенностью. — Он придёт к нам сам, рано или поздно. Никуда не денется.
Канцлер задумчиво постукивал пальцами по столу. На его лице отражалась неуверенность, словно он не решался задать вопрос, который вертелся на языке.
— Что вы имеете в виду, Ваше Величество? — наконец произнёс он.
Демидов не ответил напрямую. Вместо этого он медленно опустился в кресло и посмотрел на канцлера взглядом, который, казалось, видел насквозь.
— Нам нужно связаться с одной женщиной, — сказал он после долгой паузы. — Она может быть чрезвычайно полезна в этой ситуации. Под её командованием сопротивление будет уничтожено изнутри. А мальчишка… — он сделал паузу, — мальчишка окажется в наших руках прежде, чем успеет понять, что произошло.
Канцлер явно был озадачен. Его лоб прорезали морщины, словно он пытался разгадать сложную головоломку.
— Я не понимаю. О ком вы говорите, Ваше Величество? — его голос звучал напряжённо, почти осторожно, будто он боялся услышать ответ.
