Белобрысый рассмеялся ему в лицо, обдав запахом мятной жвачки.
— Угрожаешь? Да я тебя в порошок сотру, трущобная крыса. Здесь ты никто, понял? — Он оглянулся на свою свиту. — Давайте покажем новичку традиционное приветствие.
Явин знал, что сейчас будет. Классическая схема — один держит, другие бьют. В трущобах он давно научился выкручиваться из таких ситуаций, но здесь его окружали, а за любое сопротивление светили штрафные баллы.
Шрамолицый уже занес руку для удара, когда воздух словно сгустился, а освещение в столовой мигнуло.
— Вы точно уверены, что хотите продолжать, кадет Злобин?
Этот голос, холодный как сталь и острый как бритва, заставил всех вздрогнуть. Мучитель разжал пальцы и отпрянул от Явина, как от чумного. Обернувшись, Явин увидел доктора Черняева — высокого мужчину с аккуратно подстриженной бородкой и пронзительными серыми глазами. Он стоял, сложив руки за спиной, и в его взгляде читалось что-то, заставившее даже самых ретивых кадетов отступить на шаг.
— Доктор Черняев, — министерский сынок мгновенно выпрямился, как по команде, даже пятки щелкнули. — Я просто помогал новому кадету освоиться. Объяснял правила.
— Вот как? — Черняев изогнул бровь. — И для этого вам понадобилось хватать его за воротник? Интересный педагогический метод, надо взять на заметку.
По столовой пробежали нервные смешки, тут же стихшие под ледяным взглядом доктора.
— Я… мы просто… — белобрысый впервые растерял свою спесь.
— Двадцать штрафных баллов, кадет Злобин, — отчеканил Черняев. — И каждому из вашей компании еще по пять. Немедленно вернитесь на свои места.
— Но, доктор Черняев, — зазнайка сделал шаг вперед, — мой отец…
— … был бы крайне разочарован, узнав, что его сын ведет себя как дворовый хулиган, а не как будущий офицер, — закончил за него Черняев. — Хотите, чтобы я ему сообщил?
Злобин побледнел еще сильнее и отступил.
— Нет, сэр.
— Тогда выполняйте приказ.
Компания мажоров удалилась, но не раньше, чем последний из них бросил на Явина взгляд, обещающий, что это только начало.
Черняев повернулся к Явину, и тот с удивлением заметил, что в глазах доктора мелькнуло что-то похожее на… искреннее веселье.
— А вы, кадет Морозов, — произнес он достаточно громко, чтобы слышала вся столовая, — проявили завидную выдержку. Многие на вашем месте поддались бы искушению использовать свой дар.
Явин смутился, не зная, как реагировать на похвалу от такого человека.
— Идемте со мной, — Черняев жестом пригласил его следовать за собой. — Пора начинать настоящее обучение.
Когда они выходили из столовой, Явин заметил, как Витька поднял большой палец в знак одобрения, а несколько других кадетов смотрели на него с новым интересом. Не страхом или презрением, а именно интересом.
«Может, не всё так плохо будет,» — подумал Явин, следуя за Черняевым по коридору. Но глубоко внутри он знал — мажоры не из тех, кто забывает обиды.
— Первое правило выживания в Академии Одаренных, — негромко произнёс доктор, когда они вышли из столовой, — не привлекать лишнего внимания. Особенно внимания таких, как Злобин и его прихлебатели.
— Я не нарывался, — буркнул Явин. — Он сам начал.
— Мальчишки вроде него всегда ищут, на ком утвердиться, — пожал плечами Черняев. — Особенно если их папаши занимают высокие посты. Но ты не обычный кадет, Явин. Ты — особенный.
Явин скептически хмыкнул. Всю жизнь он был никем — обычным беспризорником, мелким воришкой, одним из многих в банде Эда. А теперь вдруг стал «особенным»? Звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой.
Черняев, словно прочитав его мысли, добавил:
— Дар Тени встречается реже, чем один на десять тысяч Одарённых. Половина из них не доживает полного раскрытия своего потенциала. Так что да, ты действительно особенный. И твоё обучение будет отличаться от стандартной программы.
Они прошли через несколько контрольных пунктов, где охранники тщательно проверяли пропуск Черняева и делали пометки в толстых журналах. Всё здесь дышало холодной военной функциональностью — тусклые лампы дневного света, громоздкие релейные щиты вдоль стен, тяжелые двери с механическими замками. По периметру коридоров тянулись трубки пневмопочты и провода внутренней связи. Но система работала с неумолимой точностью часового механизма.
Наконец они оказались в просторном зале, где стены были выкрашены в чёрный цвет, а пол покрыт каким-то мягким материалом. В углу стояли измерительные приборы, похожие на те, что Явин видел во время медицинского осмотра в первый день.
— Это тренировочный зал для работы с твоим даром, — пояснил Черняев, проходя в центр помещения. — Здесь ты научишься контролировать свою Тень и использовать её возможности на полную мощность.
Явин осторожно вошёл следом, с любопытством оглядываясь. В одной из стен он заметил зеркало во всю высоту комнаты. Наверняка одностороннее — кто-то наблюдал за ними с другой стороны.
— Вчера ты продемонстрировал интересный спонтанный контроль, — начал Черняев, не тратя время на предисловия. — Но между случайным проявлением дара и настоящим мастерством — огромная пропасть. Нам нужна система, контроль, точность.
