Он щёлкнул выключателем, и большинство ламп погасло. Комната погрузилась в полумрак, где яркими оставались лишь несколько направленных источников света, создающих резкие тени.
— Вчера твоя тень реагировала на эмоциональный всплеск, — продолжил доктор. — Сегодня попробуешь вызвать тот же эффект сознательно.
Явин кивнул. Вчерашнее ощущение, когда его тень скользнула под дверь кабинета Льва, было странным — смесь испуга и восторга. Сейчас, в спокойной обстановке, повторить это казалось сложнее.
— Закрой глаза, — приказал Черняев. — Восстанови вчерашнее состояние. Представь четкую цель для тени.
Явин сосредоточился, пытаясь вспомнить вчерашние ощущения. Но мысли о Максе, злость, обида — всё это мешало, создавая внутренний шум.
— Твои эмоции слишком хаотичны, — заметил Черняев, словно читая его мысли. — Тень требует холодной ясности. Используй злость, но не позволяй ей использовать тебя.
Явин глубоко вдохнул, упорядочивая эмоции. Не избавиться от них, а скорее направить. Он представил свою тень — не просто силуэт, а продолжение себя. Вчера она сама скользнула под дверь, следуя его невысказанному желанию. Сегодня он сознательно пытался отдать приказ.
— Вот так, — одобрительно произнёс Черняев, заметив, как тень Явина слегка дрогнула. — Теперь дай ей простую команду. Не просто двигаться, а действовать с целью.
Явин сосредоточился. В его сознании мелькнула мысль: «Дотянись до стены». Вчерашнее ощущение вернулось — словно часть сознания отделилась, обрела полунезависимость. Он почувствовал, как тень потянулась к стене тонким щупальцем, сохраняя связь с его ногами.
— Открой глаза, — скомандовал Черняев. — Но не теряй контроль.
Явин медленно поднял веки. Его тень больше не повторяла очертания тела — от неё к стене тянулся длинный, извивающийся отросток.
— В этом и заключается настоящее мастерство, — пояснил Черняев, внимательно наблюдая за тенью Явина. — Многие одаренные всю жизнь остаются на уровне стихийных всплесков — сила есть, контроля нет. Но ты должен стать инструментом высокой точности, а не дубиной, которая бьет все подряд.
Явин кивнул, не разрывая концентрации. Удерживать контроль с открытыми глазами оказалось сложнее — реальность отвлекала.
— Теперь усложним, — продолжил Черняев. — Попробуй сохранить контроль над отделённой частью тени, но при этом двигаться сам.
Явин сделал осторожный шаг в сторону. Связь с тенью затрещала, но не порвалась. Тёмный отросток остался у стены, растягиваясь, как резиновый.
— Многие новички теряют контроль при движении, — одобрительно кивнул доктор. — У тебя природный талант. Теперь попробуй разделить внимание — часть тени следует за телом, часть действует независимо.
Это оказалось сложнее всего. Явин почувствовал, как покрывается потом, пытаясь удержать раздвоенное внимание. Его тень начала разделяться — основная часть следовала за ним, меньшая оставалась у стены.
— Вот оно, — глаза Черняева блеснули. — Двойной контроль — это уже совсем другое дело. Большинству требуются недели тренировок для такого результата.
За стеной вдруг послышался резкий грохот — кто-то уронил что-то тяжелое. Явин вздрогнул от неожиданности, и хрупкая связь с тенью оборвалась. Темное пятно, словно живое существо, испуганно метнулось обратно к его ногам, снова превращаясь в обычное отражение.
— Черт, — Явин вытер пот со лба, чувствуя, как дрожат руки. — Только-только начало получаться.
Странная усталость навалилась на плечи. В висках пульсировало, словно после долгой пробежки, хотя он физически почти не двигался. Это эфир, понял Явин. Его собственный эфир, который он впервые сознательно использовал.
— Не корите себя, — Черняев выглядел довольным, несмотря на прерванное упражнение. — Ты только начал, а уже демонстрируешь контроль, который некоторые не могут освоить месяцами.
Доктор подошел к старому дубовому шкафу в углу тренировочного зала. Отперев его маленьким ключом, он достал странный прибор, напоминающий помесь компаса и манометра. Латунный корпус, потемневший от времени, прикрывал сложный циферблат с несколькими стрелками разного цвета. От устройства исходил едва уловимый гул.
— Знаешь, что это? — Черняев бережно держал прибор, словно драгоценность.
Явин покачал головой, с любопытством разглядывая странное устройство.
— Эфирометр, — доктор повернул прибор циферблатом к Явину. — Изобретение времен Первой Имперской Экспедиции. Измеряет концентрацию и структуру эфирных потоков.
Он медленно поднес прибор к груди подростка. Стрелки, до этого спокойно лежавшие у нулевой отметки, вдруг ожили — задрожали, запрыгали, закрутились, пересекая циферблат во всех направлениях. Самая длинная, иссиня-черная, резко отклонилась вправо и замерла, подрагивая, у красной отметки.
— Поразительно, — Черняев смотрел на показания с таким же восхищением, как ювелир на редкий бриллиант. — Чистейший эфирный узор Тени. И плотность… — он покачал головой, — … выше всех ожиданий.
