Это было похоже на попытку жонглировать тремя разными предметами с завязанными глазами. Или играть сразу на трёх музыкальных инструментах, выводя на каждом свою мелодию. Явин стиснул зубы, виски сдавило, словно в тиски. Он сделал осторожный шаг вперёд, одновременно заставляя одну тень скользнуть влево, огибая выступ в стене, а вторую — вправо, взбираясь к потолку по невидимой лестнице.
Голова раскалывалась, за глазами пульсировала боль, но он не отпускал контроль. Чёрные щупальца слушались с каждой секундой всё лучше, двигались всё точнее, будто постепенно становились настоящими конечностями.
За стеклом что-то с грохотом упало — судя по звуку, стул. Кто-то из наблюдателей не усидел от изумления. Этот звук словно прорвал пузырь концентрации. Тени дрогнули, готовые ускользнуть, но Явин удержал их последним усилием воли.
— На сегодня достаточно, — решил Черняев, заметив, как подросток покачнулся, бледнея на глазах. — Иди на обед. Тебе нужно восстановиться после такого расхода эфира.
Явин кивнул и, слегка пошатываясь от истощения, направился к выходу. У двери он обернулся, пытаясь понять, не привиделась ли ему эта реакция наблюдателей. Черняев склонился над толстой папкой, торопливо записывая результаты, а за зеркалом силуэты все еще взволнованно двигались, жестикулировали, явно обсуждая увиденное с нескрываемым возбуждением. Это наблюдение одновременно льстило и тревожило — похоже, его способности действительно представляли какую-то особую ценность.
Выйдя в коридор, он ощутил, как желудок сводит от голода — расход эфира требовал немедленного восполнения сил.
В столовой гудело от десятков голосов, лязга подносов и скрежета стульев по бетонному полу. Пространство, напоминающее заводскую столовку времён прошлого века, было разделено на секторы — даже здесь иерархия Академии проявлялась со всей очевидностью. В дальнем углу сидели «мажоры» — дети высокопоставленных чиновников и военных, с идеально отутюженной формой и холёными лицами. В центре — середнячки из благополучных семей. А ближе к раздаче — «отбросы», как их называли, подобранные из низов общества одарённые, ну и просто способные ребята.
Витька, заметив Явина, энергично замахал рукой, расплёскивая компот:
— Эй! Сюда давай! Мы тебе место держим!
Явин взял поднос с обедом — сегодня давали что-то, отдалённо напоминающее гуляш с макаронами, хотя куски мяса больше походили на автомобильные покрышки — и протиснулся между рядами к веснушчатому парню.
— Ну что, как тренировка у Черняева? — поинтересовался Витька, с энтузиазмом разделывая резиновое мясо. — Говорят, он только с особо одарёнными возится.
— Ничего так, — буркнул Явин, не желая вдаваться в подробности. Он оглядел стол, пытаясь понять, стоит ли доверять этим ребятам.
— О, не будь таким букой! — Витька толкнул его локтем. — Здесь все свои! Кстати, — он махнул вилкой на двух пацанов напротив. — Это Димка и Олег. Тоже из низов, как мы с тобой.
Димка оказался худым, нервным пареньком с постоянно напряжённым горлом и странной хрипотцой в голосе — типичные признаки банши, который ещё не научился полностью контролировать свой дар.
— Я б тебе продемонстрировал, — тихо сказал он, перехватив взгляд Явина, — но в столовой со способностями строго. В прошлый раз, когда я случайно вложил немного силы в голос, три стакана лопнули и у дежурного преподавателя кровь из ушей пошла. С тех пор стараюсь держать связки расслабленными.
— Да ладно, не слушай его, — фыркнул Витька. — Он просто мастер языком молоть, даже без всяких способностей.
— А ну положил ложку на место! — вдруг рявкнул дежурный с другого конца зала, обращаясь к кому-то за соседним столом. — И никаких способностей в столовой! Ещё раз увижу, как ты предметами без рук управляешь — неделю будешь на кухне кастрюли чистить!
— Они глаза на затылке имеют, что ли? — пробормотал Димка, качая головой. — За каждым чихом следят.
Олег, сидевший рядом с ним, оказался плотным коротышкой с добродушным лицом и жилистыми руками.
— Я прыгун, — пояснил он, перехватив взгляд Явина. — Только без особого таланта. Дальше пятидесяти метров не получается, да и то промахиваюсь частенько. Ты бы видел мои первые попытки — чуть руку в стене не оставил.
— Слышали, ты вчера этого гондона Злобина поставил на место, — усмехнулся Димка, кивая в сторону стола мажоров, где восседал вчерашний белобрысый агрессор. — Красиво, чётко. Мы потом долго ржали.
— А ещё Черняев за тебя вступился, — добавил кто-то с краю стола. — Это вообще редкость. Он обычно только за своих особо талантливых впрягается.
— Только осторожнее с этой шоблой, — предупредил Олег, понизив голос и наклонившись над столом. — Злобин злопамятный, как чёрт. И папаша у него не просто шишка — он же заместитель министра безопасности. Один его звонок, и любого неугодного могут объявить врагом Империи. Говорят, у него даже есть личный список тех, кого он планирует убрать при удобном случае.
