Марк закрыл эту часть своей жизни на долгие годы. Он словно поселился в параллельном мире клуба юных математиков, в компьютерном клубе, где он был лучшим из лучших, первым во всем. Числа и коды компьютерных программ никогда не говорили ему «нет» — ни в школе, ни в Массачусетском технологическом институте, ни когда он стал молодым специалистом в компании, занимавшейся обеспечением безопасности баз данных. Тогда он внезапно увлекся фондовыми опционами и конвертируемыми ценными бумагами, начал встречаться с непримечательной девушкой — системным аналитиком — и наконец-то перестал быть девственником.
А теперь Марк нервно мерил шагами кухню, кинетически перевоплощаясь в свое «второе я», в свой литературный псевдоним — Питера Бенедикта, городского пижона, гениального игрока, голливудского сценариста. По сути — в полную противоположность Марка Шеклтона, государственного служащего, помешанного на компьютерах. Марк, глубоко вздохнув, допил остатки чуть теплого кофе. «Сегодня — решающий день, сегодня — решающий день, сегодня — решающий день!» Марк психологически настраивался, повторяя эту фразу будто молитву снова и снова, пока его мечта не растаяла в ненавистном отражении в стеклянной дверце шкафа. Марк, Питер… Да какая разница?! Все равно он худой, лысеющий да еще с крючковатым носом. Как ни пытался он прогнать гадкое чувство, оно возвращалось снова и снова. «Как ты жалок!»
Вскоре после встречи с Берни Шварцем Марк начал работать над новым сценарием, «Счетчики». Воспоминания об агенте и его африканских масках доводили Марка до исступления, но ведь Шварц практически заказал ему сценарий о карточных счетчиках… Может, это такая стратегия? Марк любил свой отвергнутый сценарий, как любят долгожданного первенца, однако у него зрел новый план: продать второй сценарий и воспользоваться им как стартовой площадкой для воскрешения первого. Он не даст своему первому детищу кануть в Лету!
Марк с энтузиазмом принялся за новый проект. Каждый вечер, приходя домой с работы, и каждые выходные он вновь и вновь прописывал сюжетные линии, действия, диалоги. Уже через три месяца сценарий был готов. Хороший сценарий. Нет, просто гениальный!
Наверняка все звезды, занятые в фильме, будут подходить к нему на съемочной площадке — возможно, в «Созвездии» — и признаваться, как им нравятся их роли. В сценарии было все: интрига, драма, секс, захватывающий мир высоких ставок и мошенничества. Берни заработает на этом сценарии миллионы, а Марк поменяет службу в подземной лаборатории посреди пустыни на блестящую жизнь сценариста в роскошной вилле на Голливудских холмах! Звонки от режиссеров, бесконечная череда кинопремьер… Ему еще нет пятидесяти, все впереди!
Впрочем, вначале нужно услышать «да» от Берни Шварца. Марк уходил на работу слишком рано, а возвращался слишком поздно, чтобы звонить тому в офис из дому, а звонки с работы были строго запрещены. Выходит, нужно брать больничный, чтобы остаться в Лас-Вегасе и позвонить оттуда, но ненадолго, иначе не миновать объяснения с начальством и полного медицинского обследования.
Марк набрал номер.
— Компания «Художественный талант». С кем вас соединить?
— С Бернардом Шварцем, пожалуйста.
— Минутку. — Последние две недели мобильный в ожидании переключения играл Баха, который действовал на Марка успокаивающе, почти как математика.
Музыка прекратилась.
— Офис Шварца.
— Алло, Роз? Это Питер Бенедикт. Мистер Шварц на месте?
Повисла долгая пауза.
— Здравствуйте, Питер, — холодно ответила Роз. — К сожалению, его нет.
— Роз, я звоню седьмой раз!
— Знаю, Питер. Я разговариваю с вами седьмой раз.
— Вы не в курсе, он прочитал мой сценарий?
— Не уверена, что он приступил.
— Вы же на прошлой неделе обещали узнать!
— На прошлой неделе еще не читал.
— Думаете, он начнет на этой неделе?!
Роз молчала в трубку. Марк услышал, как она щелкнула шариковой ручкой.
— Знаете, Питер, вы хороший человек. Я не должна говорить вам этого, но мы получили заключение по «Счетчикам» от наших критиков. Отзыв отрицательный. Не стоит терять времени и названивать. Мистер Шварц очень занят. Он не намерен заниматься вашим проектом.
Марк сильно сжал телефонную трубку. В горле у него пересохло.
— Питер?!
— Спасибо, Роз. Простите за беспокойство. — Повесив трубку, он тяжело опустился на ближайший стул.
Из левого глаза скатилась слеза. Потом из правого. Грудь внизу сжало, комок поднялся к горлу и вырвался наружу сдавленным всхлипом. Плечи затряслись. Марк, не в силах больше сдерживаться, зарыдал как ребенок. «Нет! Нет! Нет!»
