Сосед слева был худой и мускулистый, чисто выбритый, с темными волосами, мягкими полными губами и смуглой жирной кожей. Пуэрториканец с сильным островным акцентом. Одет в черные штаны и свободную цветастую гавайку с расстегнутым воротом. На длинных пальцах с аккуратно подстриженными ногтями блестели золотые кольца, на шее — несколько золотых цепочек. На вид ему не больше тридцати пяти. Пуэрториканец протянул руку, Марк из вежливости ее пожал. Кольца, похоже, весили столько же, сколько их владелец.
— Луи Камачо. Как дела?
— Питер Бенедикт, — представился Марк. — Неплохо.
Луи многозначительно обвел рукой бар:
— Когда я бываю в городе, всегда прихожу сюда. «Луксор» — мое любимое заведение!
Марк глотнул пива. Обычно его не тянуло на пустячные разговоры, тем более сегодня. Громко зажужжал блендер.
Ничуть не смутившись, Луи продолжал:
— Мне нравится, что в номерах такие наклонные стены. Как будто внутри пирамиды… По-моему, круто! Да?
Луи ждал ответа. Марк подумал, что если ничего не скажет сейчас, то рискует «получить по роже».
— Я ни разу здесь не останавливался, — проговорил он.
— Ни разу? А в какой ты гостинице?
— Я в Лас-Вегасе живу.
— Вот черт! Местный! Я постоянно бываю тут два раза в неделю и еще никогда не встречал местного, ну кроме официантов!
Бармен налил что-то тягучее из блендера в стакан Луи.
— «Маргарита» со льдом, — с гордостью прокомментировал Луи. — Хочешь? Угощаю.
— Нет, спасибо. У меня пиво.
— «Хайнекен», — заметил Луи. — Отличный выбор.
— Ага, хорошее пиво, — сухо согласился Марк. Жалко было уходить, оставив полный бокал.
— Так чем занимаешься, Питер? — Над верхней губой Луи появились смешные усики из мелких кристаллов льда. Кто же он сегодня, задумался Марк, писатель, игрок, компьютерщик? Словно в игровом автомате, возможности крутились, пока он не дернул рычаг.
— Я писатель.
— Вот дела! Романы?
— Сценарии к фильмам.
— Ух ты! Какой из твоих фильмов я мог видеть?
Марк заерзал на стуле.
— Вообще-то первую сделку с киностудией я заключу только к концу года.
— Здорово! Ну ты даешь! А жанр какой? Триллеры или комедии?
— Триллеры в основном. Высокобюджетное кино.
Луи отхлебнул из бокала.
— А откуда идеи берешь?
— Отсюда. — Марк обвел рукой вокруг себя. — Это же Вегас! Если не здесь брать идеи, то где?
— Согласен. Может, дашь почитать что-нибудь из своего? Было бы круто!
— А ты где работаешь, Луи? — Марк предпочел сменить тему разговора.
— Я бортпроводник, дружище, «Ю-Эс эйруэйз». Нью-Йорк — Вегас. Вегас — Нью-Йорк. Туда-сюда обратно. Вот и весь мой маршрут. — Луи махнул рукой вперед-назад, чтобы стало понятнее.
— Тебе нравится? — машинально спросил Марк.
— Да. Нормально. Полет длится шесть часов. В Вегасе стоим целую ночь. И так несколько раз в неделю. Конечно, я мог бы зарабатывать больше, но в компании у меня большие льготы. Да и относятся с уважением… — Допив «Маргариту», Луи махнул бармену, чтобы тот повторил. — Питер, может, тебе все-таки тоже заказать бокальчик? Не передумал? Или еще «Хайнекена»?
Марк отказался.
— Мне скоро идти.
— Ты играешь? — спросил Луи.
— В блэкджек иногда.
— А мне карты не по душе. Автоматы — вот это да! Но я всего лишь бортпроводник. Приходится денежки считать, знаешь ли. Мой предел — пятьдесят баксов. Продул их, и все. Больше ни цента, — возбужденно проговорил Луи. — А ты ставишь по-крупному?
— Бывает.
Бармен толкнул к Луи вторую «Маргариту». Облизнув губы, пуэрториканец достал бумажник и расплатился за выпивку «Визой». Тонкий кошелек был туго набит всякой всячиной. Когда Луи вытаскивал кредитку, на барную стойку случайно выпало нью-йоркское водительское удостоверение. Он не заметил этого и, положив бумажник поверх удостоверения, сделал большой глоток «Маргариты».
— Питер, может, поставишь сегодня на меня?
Марк, не поняв сути вопроса, растерялся:
— Что ты имеешь в виду?
Луи провел рукой по столешнице, пока легонько не дотронулся до локтя Марка.
— Ты ведь ни разу не был здесь в номере. Я могу показать тебе свой.
Марк побледнел. Он чувствовал, что готов упасть в обморок с высокого табурета, как пьяница в дешевой комедии. Сердце бешено стучало, а грудь сдавило так, будто он превратился в туго спеленатую мумию. Марк нашел силы выпрямить спину и отдернуть руку, прошептав:
— Ты подумал, я…
— Эй, дружище, прости! Я подумал — ну всякое бывает, — что ты не прочь с парнем… Да ладно, не напрягайся! Хотя мой дружок Джонни не возражал бы, — чуть слышно добавил Луи.
«Не напрягайся?! Какого черта? Придурок, я напрягаюсь. Еще как напрягаюсь, долбаный педераст! И слышать не хочу о твоем долбаном дружке! Отвали!» Сколько еще всего пронеслось в мыслях Марка. Вслед за яростью накатили головокружение, тошнота и паника. Марк понимал, что вряд ли сумеет подняться с табурета и выйти из бара, не свалившись на пол. Звуки ресторана и казино вдруг смолкли. Марк слышал только удары своего сердца.
Луи, по всей видимости, испугался сумасшедшего взгляда и широко раскрытых глаз Марка.
— Ладно, дружище, не кипятись! Ты отличный парень. Я не хотел тебя обидеть. Я сейчас в туалет и мигом обратно. Как вернусь, поговорим. Идет? Забудь про номер, хорошо?
