Октавий уронил перо и положил руку себе на колено. Он тяжело дышал. Испугавшись, что ему стало плохо, Мария отступила. Она не видела, что он делал, согнувшись, будто пчела ужалила его, лишь слышала странные животные звуки. Какой-то свист вырывался сквозь плотно сжатые зубы. Вдруг Октавий вскочил и развернулся к ней. Мария охнула, колени ее подкосились. Октавий стоял перед ней со спущенными штанами, держа в руке огромный поднявшийся член, чуть розовее, чем тело. Путаясь в штанинах, Октавий подошел к Марии и будто щупальцами схватился длинными пальцами за ее грудь. Девушка была сильнее его, но от ужаса сделалась слабой как котенок. Они упали на пол. Октавий задрал подол ее платья и оказался между молочно-белых бедер. Он начал поджимать девушку под себя, давя подбородком ее плечо и упираясь лбом в пол. Мария выросла в деревне, она прекрасно понимала, что с ней происходит.
— Господи, смилуйся надо мной! Господи, смилуйся надо мной! — громко запричитала она.
Когда Хосе услышал крики и, бросив работу в главном зале, ринулся в келью Октавия, было уже поздно. Мария, сидя у стены, тихо плакала, сжимая подол запятнанного кровью платья. Октавий со спущенными штанами склонился над рукописью. Перо в его руке, будто живое, порхало над бумагой.
Было душно и влажно. От асфальта поднимался жар. Прохожие спешили по раскаленному тротуару, с трудом передвигая свинцовые ноги. Резиновые подошвы плавились. Пока Пайпер тащил два тяжеленных пакета из магазина, распухших от продуктов к вечеринке, рубашка его прилипла к груди.
Открыв баночку пива, он поставил на огонь сковородку и мелко нарезал лук. Вскоре на кухне скворчало масло и вкусно пахло едой. Как давно Пайпер не чувствовал этих домашних запахов! Да и когда сам готовил, вспомнить не мог. Наверное, вместе с Дженнифер. Увы, те отношения давно сокрыл туман.
Отбитая говядина зарумянилась. В дверь позвонили. Зашла Нэнси с яблочным пирогом и ведерком тающего на жаре замороженного йогурта. В обтягивающих джинсах и короткой блузке без рукавов она выглядела не так строго, как обычно.
Пайпер, чувствовавший себя, как никогда, расслабленно, улыбнулся Нэнси.
— Что это ты такой счастливый? — удивленно спросила она.
Взяв сумку из ее рук, он вдруг наклонился и чмокнул Нэнси в щеку. Оба этого не ожидали. Пайпер смущенно отпрянул, а Нэнси, покраснев, перевела разговор на кулинарные темы. В квартире витал дурманящий запах тмина и перца чили. Пока Пайпер помешивал еду на сковороде, Нэнси села за стол.
— А ты ей купил что-нибудь? — спросила она.
Пайпер молчал, видимо, переваривая вопрос.
— Нет, — наконец ответил он. — А разве должен был?
— Конечно!
— А что?
— Откуда мне знать! Ты же отец.
Пайпер молчал. Хорошее настроение сразу улетучилось.
— Давай я сбегаю за цветами, — предложила Нэнси.
— Спасибо. Ей нравятся цветы. — Пайпер вспомнил маленькую девочку с букетиком ромашек в пухлой ручонке. — Да, по-моему, она любит цветы.
Несколько недель были целиком посвящены нудной рутине. В итоге обвинение по остальным убийствам в деле «Судный день» Луи Камачо предъявить не удалось. В целом Пайпер с Нэнси, как ни старались, ничуть не продвинулись в расследовании. Они добросовестно копали. Восстановили каждый день в жизни Луи за последние три месяца. Луи летал из Нью-Йорка в Лас-Вегас и обратно два-три раза в неделю. Большую часть свободного времени он проводил дома в Нью-Йорке у своего любовника, Джона Пеппердайна, но время от времени был не прочь погулять: шатался по клубам и гей-барам в поисках случайных связей, когда его любовник работал или говорил, что устал. Джон Пеппердайн принадлежал к вялому моногамному типу гомосексуалистов, а Луи Камачо, наоборот, был сексуально активен, распираем неуемной энергией. Видимо, он совершил убийство по горячности, причем Джон был его единственной жертвой.
К тому же убийства прекратились. Отличная новость для всех, кроме спецагентов ФБР, которым оставалось только вновь и вновь пережевывать старые улики. Однажды Пайпера осенило. Что, если Джон Пеппердайн был намеченной девятой жертвой убийцы? А Луи Камачо просто опередил его, совершив банальное убийство в состоянии аффекта!
Вероятно, то, что Луи часто летал в Лас-Вегас, сыграло серийному убийце на руку. Вполне возможно, что настоящий серийный убийца в тот день был в Нью-Йорке по другую сторону полицейского ограждения и с удивлением наблюдал, что кто-то сделал работу за него! А потом решил залечь на дно, чтобы запутать следствие.
Пайпер поочередно вызывал к себе представителей новостных агентств, которые были в тот проклятый вечер на Миннифорд-авеню. Вместе с Нэнси он часами просматривал видеозаписи и сотни цифровых фотографий, стараясь обнаружить на них еще одного смуглого мужчину среднего роста и телосложения, который мог со стороны наблюдать за местом убийства. Никакого результата! Но Пайпер не сдавался, считая, что его гипотеза еще себя оправдает.
