Это был военно-воздушный патруль. Три плазмолета черной раскраски сделали крутой пируэт и взяли курс по направлению к ним. Загорелась лампочка вызова на передней панели. Фовас включил приемник. 'Кто вы?' слышался механический голос: ' Ответьте, иначе мы вынуждены стрелять'.
Пилот растерялся.
– Вячеслав Иванович, Роман-Элум, что будем делать. Я совсем не проинструктирован на счет такой внештатной ситуации. Они не должны были нас останавливать с датчиком личности самого начальника департамента. Вот ч-черт! Прибор не работает. Алексей Васильевич начал лихорадочно трясти закрепленную на верхнем обрамлении лобового стекла штуковину, но индикаторная лампочка не горела. Роман-Элум быстро нырнул под панель управления и стал щупать провода. Один раз его даже стукнуло током. Напряжение есть, но почему датчик не работает? Добровольный помощник быстро раскрутил изоленту и открыл его корпус. Так оно и есть. Питающий проводок был оторван из-за некачественной пайки. Роман-Элум прижал оголенный кончик к контакту, да так, что поранил палец. Индикатор засветился.
После минутной паузы в динамике послышались извинения со стороны пилотов патруля и пожелания счастливого пути. Военные плазмолеты нырнули в ближайшее облако. Вперед в Самару.
Самара-город страхов и опасностей.
Московские беглецы стремительно неслись к своей цели. Ученый приятель Романа-Элума научил Алексея Васильевича- Фоваса ориентироваться в полете. Необходимо было следить за спидометром и движущейся точкой на светящейся нитке бортового дисплея. Умелец запрограммировал маршрут с помощью обычной географической карты страны. Единственное, что пилоту необходимо было делать, это с помощью рулевого управления держать машину так, что бы точка не сошла с линии. Как только на спидометре счетчик покажет число 1050, следовало снижаться. Это будет их конечная цель.
Эти существа, о которых говорил девушке Великий Правитель, появились намного раньше. Сначала вдали показалось маленькое темное летящее покрывало. Скорость у плазмолета была огромная, и это колышущееся пятно стремительно приближалось. Лена-Финера указала рукой на этот странный объект и воскликнула: 'Смотрите, стая птиц. Ну, прямо как у нас в Подмосковье поздней осенью'.
Роман-Элум разочаровал девушку. Это химеры, сотни тысяч химер в свободном полете. Он попросил Фоваса резко снижаться. Судя по показаниям спидометра, до Самары не дотянули еще километров двести пятьдесят. Если на такой огромной скорости, свыше четырехсот километров в час, плазмолет протаранит стаю, то не выдержит и развалится на куски, погребя под обломками своих пассажиров.
Чем ниже они снижались, тем мрачнее становилось вокруг. Солнце вновь скрылось за густой облачностью, На высоте трехсот метров машина погрузилась в молоко. Здесь марево было еще гуще и серее. У всех, кто находился в кабине, появилось острое желание вновь взмыть вверх, к прекрасному голубому небу. Алексей Васильевич перевел управление в режим точного наведения и аккуратно стал снижаться. Невозможно было разглядеть, что там внизу. Сработал зуммер предельного уровня высоты полета. Машина висела не более двадцати пяти метров над поверхностью. Памятуя про московское происшествие, пилот осторожничал. А вдруг внизу люди. Ему не хотелось вновь оказаться в шкуре адского истребителя невинных душ. Судя по времени, до всеобщего пробуждения было еще часа три. Ну а вдруг в этой глуши законы оцепенения не действуют. Фовас аккуратно повел машину вперед, надеясь найти хоть малейший просвет в тумане. Он не отклонялся от маршрута и двигался по светящейся линии на экране. Осталось позади еще семьдесят километров. Внезапно в тумане мелькнула черная тень, и на лобовое стекло плюхнулось нечто огромное и бесформенное. Это была химера чудовищных размеров. Алексей Васильевич сразу вспомнил, что ученый показывал ему приспособление на корме и на хвосте машины. С двух сторон торчали сопла, от которых тянулись шланги к емкости под давлением. Там хранилась, дожидаясь своего применения, концентрированная серная кислота. Просил без нужды не стрелять, так как может повредиться обшивка плазмолета, и кислота быстро разъест двигатель. Но гадина настолько крепко вцепилась в лобовое стекло, что казалось, вот-вот выдернет его с корнем и проникнет внутрь кабины. На пальцах животного были мощные присоски. Лена-Финера как представитель слабого пола не могла сдержать своего страха и завизжала. Машина от тяжести чудовища опасно накренилась. Плазмолет был совершенно не приспособлен к крутым маневрам, и сильный крен мог повлечь за собой падение на землю.