– Нет, – отвечал доктор, – это было бы куда опаснее для вас. Двоих гораздо проще выследить. Дорогой принц, дорогой король Каспиан, вы должны быть очень храбрым. Вы должны уйти один и сейчас же. Попытайтесь пробраться через южную границу ко двору Орландского короля Нэйна. Он будет добр к вам.
– И я вас никогда больше не увижу? – дрожащим голосом выговорил Каспиан.
– Надеюсь на встречу, дорогой король, – отвечал доктор. – Во всем мире вы, ваше величество, мой единственный друг. И я немного знаю магию. Однако сейчас важнее всего поспешить. Вот два дара, прежде чем вы уйдете. Маленький кошелек с золотом… увы, и это при том, что все сокровища в замке ваши по праву!.. А здесь кое-что получше.
Он вложил в руку Каспиана что-то, что тот не разглядел, но на ощупь угадал рог.
– Это, – сказал доктор Корнелиус, – величайшее и самое священное сокровище Нарнии. Много ужасов я претерпел, много прочел заклинаний, разыскивая его в мои молодые годы. Это волшебный рог самой королевы Сьюзен, который она потеряла, когда покидала Нарнию в конце золотого века. О нем сказано, что кто бы ни протрубил в него, получит чудесную помощь – никто не знает, насколько чудесную. Может быть, он имеет власть вызвать из прошлого королеву Люси и короля Эдмунда, королеву Сьюзен и Верховного Короля Питера, и они восстановят правду. Может быть, он способен вызвать самого Аслана. Возьмите его, король Каспиан, но используйте только в крайней нужде. А теперь скорее, скорее, скорее. Маленькая дверка в самом низу башни – дверь в сад – открыта. Мы должны расстаться.
– Можно я возьму Ретивого? – спросил Каспиан.
– Он уже оседлан и ждет за углом сада.
Покуда они спускались по длинной винтовой лестнице, Корнелиус нашептывал множество указаний и советов. Сердце Каспиана сжималось, но он сдерживался. Затем – свежий воздух сада, горячее рукопожатие доктора, бег через лужайку, приветственное ржание Ретивого, и вот, наконец, король Каспиан Десятый покинул замок своих отцов. Оглядываясь, он видел, как взлетает над башнями фейерверк, знаменуя рождение нового принца.
Всю ночь он ехал на юг, выбирая окольные пути и проселочные лесные дороги, пока был в знакомой местности, но потом свернул на большак. Ретивого, как и его хозяина, взбудоражила необычная ночная прогулка. Хотя при прощании с доктором у Каспиана и выступили на глазах слезы, сейчас он чувствовал себя храбрым и в какой-то мере счастливым. Еще бы, ведь он – король Каспиан, скачущий на поиски приключений с мечом на левом бедре и рогом королевы Сьюзен на правом.
Но когда наступил день, и пошел моросящий дождь, и со всех сторон его обступили незнакомые леса, дикие склоны и голубые горы, Каспиан подумал, как велик и странен мир, и показался самому себе маленьким и испуганным. Как только совсем рассвело, он свернул с дороги и отыскал среди леса заросшую травой поляну, где можно было отдохнуть. Тут молодой король расседлал Ретивого и пустил его пастись, съел кусочек холодного цыпленка, выпил вина и сразу заснул. Проснулся он уже поздним вечером и, немного перекусив, снова двинулся в путь, по-прежнему на юг, по нехоженым тропам. Он был теперь в холмистой местности, ему приходилось подниматься и спускаться, но подниматься гораздо чаще. С каждого гребня он видел впереди горы, которые становились все выше и темнее. Когда наступил вечер, он уже въехал в предгорья. Поднялся ветер. Вскоре дождь хлынул потоком. Ретивый начал беспокоиться; где-то гремел гром. Теперь они въехали в казавшийся бесконечным сосновый лес, и все рассказы о враждебных людям деревьях всплыли у Каспиана в памяти. Он вспомнил, что сам прежде всего тельмарин, один из тех, кто вырубал деревья повсюду, где только можно, кто воевал с дикими существами. Пусть он не такой, как другие тельмарины, трудно ожидать, чтоб про это знали деревья. Они и не знали. Ветер превратился в бурю, деревья гудели и скрипели вокруг. Затем раздался треск. Дерево рухнуло на дорогу прямо перед ним. «Тихо, Ретивый, тихо!» – сказал Каспиан, гладя коня по шее, но он и сам дрожал, зная, что едва избежал смерти. Сверкнула молния, и гром расколол небо прямо над головой. Ретивый закусил удила и понес. Каспиан был хороший наездник, но и у него не хватило сил остановить коня. Он держался в седле, но знал, что в этой дикой скачке жизнь его висит на волоске. Дерево за деревом возникало перед ними из мрака, конь и всадник едва успевали увернуться. Затем, так внезапно, что, казалось, нельзя было и почувствовать боль (однако он все же почувствовал), что-то ударило Каспиана в лоб, и больше он ничего не помнил.
Когда он пришел в себя, он лежал в освещенном месте, весь разбитый, с сильной головной болью. Тихие голоса слышались совсем рядом.
– А теперь, – сказал один, – пока оно не очнулось, надо решить, что с ним делать.
– Убить, – сказал другой. – Мы не можем оставить его в живых. Оно нас выдаст.
– Надо было убить сразу или оставить там, – произнес третий. – Теперь уже нельзя. Мы принесли его сюда, перевязали голову и вообще. Это все равно что убить гостя.
