– Я ничего такого не говорил, – ответил барсук. – Это не страна людей (кто может знать это лучше меня?), но это страна, в которой человек должен быть королем. У нас, барсуков, долгая память, и мы помним. Разве, ради всего святого, Верховный Король Питер был не человек?
– Ты веришь в эти старые сказки? – спросил Трам.
– Говорю вам, мы, звери, не меняемся, – сказал Боровик. – Мы не забываем. Я верю в Верховного Короля Питера и других, которые царствовали в Кэр-Паравале, так же твердо, как верю в самого Аслана.
– Ах вот как, – протянул Трам. – Но кто же в наши дни верит в Аслана?
– Я, – сказал Каспиан. – Если бы я не верил в него раньше, поверил бы теперь. Далеко отсюда, среди людей, те, кто смеется над Асланом, смеются над рассказами о говорящих зверях и гномах. Иногда я сомневался в том, что он существует, но при этом я сомневался и в вас. Но вы есть.
– Это правда, – сказал Боровик. – Вы правы, король Каспиан. И пока вы будете верны старой Нарнии, вы будете моим королем, что бы они ни говорили. Долгих дней жизни вашему величеству.
– Ты меня с ума сведешь, барсук, – проворчал Никабрик. – Верховный Король Питер и остальные, может, и были люди, но из другой породы. Этот же – из проклятых тельмаринов. Они охотятся на зверей для развлечения. Скажешь, ты этого не делал? – добавил он, круто повернувшись к Каспиану.
– Ну, правду сказать, я тоже охотился, – признался Каспиан, – но не на говорящих зверей.
– Это то же самое, – сказал Никабрик.
– Нет, нет, нет, – возразил Боровик. – Ты сам знаешь, что нет. Ты отлично знаешь, что звери в Нарнии нынче совсем другие, всего лишь жалкие, бессловесные, неразумные создания, как в Тархистане или Тельмаре. И они куда меньше ростом. Они гораздо сильнее отличаются от нас, чем гномы-полукровки от вас.
Говорили еще долго и порешили на том, что Каспиан останется. Обещали даже, что, как только он сможет ходить, его возьмут поглядеть на тех, кого Трам назвал «остальными», поскольку, видимо, в этих диких краях жили, скрываясь, все виды созданий из старых дней Нарнии.
И вот наступило самое счастливое время, какое знал Каспиан. Прекрасным летним утром, по росе, он отправился вместе с барсуком и двумя гномами через лес к высокому перевалу в горах и оттуда вниз к солнечным южным склонам, откуда можно было одним взором окинуть зеленые плоскогорья Орландии.
– Сперва мы навестим Трех Пухлых Медведей, – сказал Трам.
Они весело подошли к старому, заросшему мхом дуплистому дубу, и Боровик трижды ударил по стволу лапой, но не получил ответа. Он постучал снова, и сонный голос изнутри сказал: «Ступайте, ступайте. Вставать еще не пора». Барсук постучал в третий раз. Изнутри раздался шум, похожий на легкое землетрясение, открылось что-то вроде двери и вышли три бурых медведя, действительно очень пухлые и поблескивающие маленькими глазками. Когда им все объяснили (что заняло много времени, такие они были сонные), они, как и Боровик, сказали, что королем Нарнии должен быть сын Адама, все поцеловали Каспиана – очень мокро и очень шумно – и предложили ему меду. Тот не очень хотел меда, без хлеба и таким ранним утром, но счел, что будет вежливей согласиться. От этого угощения он весь склеился.
Потом они шли, пока не добрались до высокого бука, и Боровик позвал: «Тараторка! Тараторка!» Почти сразу, прыгая с ветки на ветку, появилась рыжая белка, красивее всех, что Каспиан видел в своей жизни. Она была куда больше, чем обычные бессловесные белки, скакавшие в дворцовом саду, – ростом, пожалуй, с терьера. Одного взгляда на эту мордочку хватало, чтобы понять – перед вами говорящее существо. Труднее было другое – прервать разговор, потому что, как все белки, существо это было не просто говорящее, а болтливое. Тараторка приветствовал Каспиана и спросил, любит ли тот орехи. Каспиан ответил: спасибо, да. Тараторка поскакал за орехами, но тут Боровик шепнул на ухо Каспиану: «Не смотрите. Отвернитесь в другую сторону. У белок считается дурным тоном следить за тем, кто отправился к себе в кладовую. Могут подумать, что вы хотите узнать, где она упрятана». Тараторка вернулся с орехами, Каспиан их съел, и Тараторка спросил, не нужно ли кому-нибудь отправить друзьям послание. «Потому что я могу добраться куда угодно, даже не касаясь земли», – похвастался он. Боровик и гномы нашли, что это прекрасная мысль. Они вручили Тараторке послания к разным существам со странно звучащими именами, приглашая их прийти на праздник и совет на Танцевальный Луг, в полночь на третью ночь. «Надо бы и Трем Пухлым Мишкам сказать, – добавил Трам. – Мы их не предупредили».
