Следующий визит был к Семи Братьям из Тенистого Леса. Трам повел своих спутников обратно к перевалу, затем они спустились по северному склону горы на восток и пришли в очень мрачное место среди утесов и елей. Шли очень тихо, и Каспиан вдруг почувствовал, что земля под ногами содрогается, словно кто-то колотит снизу. Трам влез на плоский камень величиной с крышку от бочки и топнул по нему ногой. Прошло порядочно времени, и камень приподнялся – кто-то или что-то сдвинуло его изнутри. Открылась черная круглая дыра, пахнуло жаром и паром, и в середине норы показалась голова гнома, очень похожего на Трама. Завязался продолжительный разговор. Гном отнесся к Каспиану с куда большим подозрением, чем Тараторка или Пухлые Мишки, но в конце концов всю компанию пригласили внутрь. В темноте обнаружилась лестница, по которой Каспиан спустился вниз, а там снова увидел свет. Это были отблески кузнечного горна, а все помещение оказалось кузницей. Вдоль одной из стен протекал подземный ручей. Два гнома раздували мехи, еще один клещами держал на наковальне кусок раскаленного металла, четвертый бил по нему молотом. Еще двое, вытерев маленькие мозолистые ручки о грязную одежду, вышли встретить гостей. Понадобилось много времени, чтобы убедить их, что Каспиан друг, не враг, а убедившись, они все вскричали: «Да здравствует король!», – и дары их были щедры: кольчуги, мечи и шлемы для Каспиана, Трама и Никабрика. Барсук тоже бы все это получил, если бы захотел, но он сказал, что он, видите ли, зверь и если его когти и зубы не могут защитить его шкуру, то не стоит ее и защищать. Отделка оружия превосходила все, что Каспиан когда-либо видел, и он радостно принял от гномов меч взамен старого, который казался теперь хрупким, как игрушка, и тупым, как палка. Семеро братьев (все они были рыжие гномы) обещали прийти на праздник на Танцевальный Луг.
Чуть позже в сухом каменистом ущелье они отыскали пещеру пяти черных гномов. Те тоже отнеслись к Каспиану с подозрением, но в конце концов старший объявил: «Если он против Мираза, мы берем его в короли», а следующий по старшинству сказал: «Хотите, мы сходим дальше, туда, в скалы? Там есть пара людоедов и ведьма, мы можем привести их сюда, к вам».
– Нет, конечно, не надо, – отвечал Каспиан.
– Разумеется, не стоит, – сказал Боровик, – нам не нужны такие союзники.
Никабрик был недоволен, но Трам поддержал барсука, и они оказались в большинстве. Для Каспиана это было потрясением – осознать, что ужасные создания из старых сказок, вместе с симпатичными, все еще обитают в Нарнии.
– Мы потеряем дружбу Аслана, если пригласим такую мразь, – сказал Боровик, когда они вышли из пещеры черных гномов.
– Ах, Аслана! – весело, но пренебрежительно передразнил Трам. – Гораздо важнее, что вы потеряете мою дружбу.
– Но ты веришь в Аслана? – спросил Каспиан Никабрика.
– Я поверю в кого угодно и во что угодно, – ответил гном, – лишь бы оно разгромило проклятых тельмаринских варваров и вышвырнуло их вон из Нарнии. В кого и во что угодно, будь то Аслан или Белая Колдунья, понимаете?
– Тише, тише, – сказал Боровик, – ты не знаешь, что говоришь. Это враг пострашнее Мираза и его племени.
– Только не для гномов, – сказал Никабрик.
Их следующий визит оказался куда приятнее. Они спустились ниже, и в горах открылось большое ущелье с лесистой долиной. По дну ее протекала быстрая речка. Берега заросли колокольчиками и дикими розами, воздух гудел от пчел. Здесь Боровик позвал: «Громобой! Громобой!» Вскоре в тишине долины Каспиан услышал грохот копыт. Он становился все громче, пока вся долина не содрогнулась, и вот, раздирая и попирая заросли, явились благороднейшие из созданий, каких Каспиан когда-либо видел, – великий кентавр Громобой с тремя сыновьями. Его темно-гнедые бока лоснились, загорелые щеки покрывала золотисто-рыжая борода. Он был прорицатель и звездочет и знал, зачем они пришли.
– Да здравствует король! – вскричал он. – Я и мои сыновья готовы к войне. Когда битва?
До сих пор ни Каспиан, ни другие по-настоящему о войне не задумывались. Они смутно представляли себе набеги на хутора или нападения на отряды охотников, если те заберутся слишком далеко в южную глушь. В основном же они думали только о том, как самим прожить в лесах и пещерах и постараться здесь, в укрытии, воссоздать Старую Нарнию. После слов Громобоя каждый почувствовал, что дело гораздо серьезнее.
– Ты думаешь о настоящей войне, чтобы изгнать Мираза из Нарнии? – спросил Каспиан.
– О чем же еще? – отвечал кентавр. – Ради чего же ваше величество облачились в кольчугу и опоясались мечом?
– А это по силам нам, Громобой? – спросил барсук.
– Время настало, – сказал Громобой. – Я наблюдал звезды, барсук, потому что наблюдать – это мое дело, как твое дело – помнить. Тарва и Аламбиль встретились в небесных чертогах, и на земле восстал сын Адама, чтобы править и нарекать имена. Час пробил. Наш совет на Танцевальном Лугу должен быть военным советом.
