В конце концов, после долгих препирательств, Аравис сумела убедить подругу в том, что положение ее и впрямь отчаянное и что ей необходима помощь. Ласаралин даже начала строить планы. Вывести из города животных не составляло никакого труда: ни один стражник, если не хочет нарваться на крупные неприятности, не посмеет остановить грума таркины, ведущего в поводу боевого коня и лошадку. Но вот что касалось Аравис, тут все было далеко не так просто. Аравис предложила было, чтобы ее вынесли из города в паланкине с опущенным пологом. Но Ласаралин объяснила, что паланкинами пользуются лишь в пределах крепостных стен, и попытка выехать в паланкине за город неминуемо приведет к ненужным расспросам.
Что бы Аравис ни предлагала, у Ласаралин всякий раз находилось возражение; мало того, она постоянно отвлекалась, и Аравис то и дело приходилось возвращать подругу к насущным материям. Вдруг Ласаралин хлопнула в ладоши.
— Кажется, я придумала! — заявила она. — Из города можно выбраться не только через ворота. Сад во дворце тисрока — да живет он вечно! — спускается к самой воде. И там есть укромная калиточка. Ею разрешено пользоваться лишь тем, кто живет во дворце, но знаешь ли, душенька, — Ласаралин хихикнула, — мы живем совсем рядом. Тебе повезло, что ты встретила меня. Милый тисрок — да живет он вечно! — столь часто приглашает нас к себе, что его дворец стал для меня вторым домом. А какая у него замечательная семья! Эти любезные принцы, эти милые принцессы! А принц Рабадаш вообще такой душка! Я могу приходить во дворец, когда мне вздумается; меня там всегда рады видеть. Значит, мы с тобой пойдем туда вечером и я выпущу тебя через ту калитку. У причала обязательно найдется какая-нибудь лодка. И даже если нас поймают…
— Все пойдет коту под хвост, — проворчала Аравис.
— Душенька, ну почему ты видишь все в мрачном свете? Я хотела сказать, даже если нас поймают, никто ничего не заподозрит. При дворе давно привыкли к моим выходкам. Меня называют «шалая Ласаралин», представляешь? Буквально на днях было очень забавно — обхохочешься, честное слово…
— Тебе забавно, а я могу потерять все, — оборвала подругу Аравис.
— Что? Ах да, понятно… Душенька, у тебя есть план получше?
— Нет, — призналась Аравис. — Придется рискнуть. Когда выходим?
— Сегодня никаких «выходим»! — воскликнула Ласаралин. — Никаких, слышишь? Сегодня вечером во дворце пир! Ой, мне же еще волосы уложить нужно! Будет столько молодых людей… Отложим до завтра, ладно?
Аравис вынуждена была согласиться — все равно ничего другого ей не оставалось. День тянулся невыносимо медленно; наконец Ласаралин отправилась во дворец, и Аравис вздохнула с облегчением: она жутко устала от глупого хихиканья подруги, от бесконечных разговоров о нарядах, от всех этих придворных сплетен — кто на ком женился, кто с кем обручился, кто кого соблазнил или, наоборот, бросил. Она с радостью легла спать; было так приятно провести ночь в кровати, на чистых простынях и мягких подушках.
Утро началось с небольшой размолвки. Ласаралин снова попыталась переубедить подругу. «Нарния — ужасная страна», твердила она. Там круглый год зима, сплошной снег и лед, ни травинки, ни зеленого деревца, и живут там одни демоны и колдуны. Пусть Аравис не обижается, но у нее, наверное, помрачился рассудок, раз она собирается туда.
— Да еще с мальчишкой-простолюдином! — прибавила Ласаралин. — Душенька, одумайся! Это просто неприлично.
Аравис вдруг поняла, что глупость Ласаралин утомила ее сверх всякой меры и что даже путешествовать с Шастой куда приятнее, чем вести светскую жизнь в Ташбаане.
— Ты забываешь, что я теперь — никто, — ответила она. — Мы с ним друг друга стоим. Вдобавок я дала слово.
— И это говорит девушка, которая могла бы стать женой великого визиря! — От праведного возмущения на глаза Ласаралин навернулись слезы, — Нет, ты точно разум потеряла!
Аравис решила, что с нее довольно, и пошла проведать лошадей.
— На закате грум отведет вас к Усыпальням, — сказала она, поглаживая спину Хвин. — Больше никаких мешков. Вас снова оседлают и взнуздают. Разве что у Хвин в седельной сумке будет еда, а у тебя, Бри, — бурдюк с водой. Груму велено как следует напоить вас на дальнем берегу реки.
— А потом на север, в Нарнию! — прошептал Бри. — Но что, если Шасты в Усыпальнях не будет?
— Мы его подождем, — ответила Аравис, — Надеюсь, с вами хорошо обращаются?
— Стойло просто замечательное, — сказал Бри. — А вот насчет овса… Если муж твоей болтливой подруги дает старшему конюху денег на лучший в городе овес, значит, конюх его обманывает.
Ужинали все в той же зале с колоннами.
Около двух часов спустя тронулись в путь. Аравис надела наряд служанки; лицо девушки скрывала вуаль. Между собой подруги уговорились: на все вопросы Ласаралин будет отвечать, что привела свою рабыню и хочет подарить ее одной из принцесс.
