Лев склонил голову. Грива, источавшая диковинный, какой-то ликующий, что ли, запах, накрыла мальчика подобно морской волне. Зверь лизнул Шасту в лоб. Мальчик поднял голову — и встретился со Львом взглядами. В тот же миг свечение тумана и сияние львиной шкуры слились в ослепительной вспышке. Шаста зажмурился, а когда открыл глаза, то увидел, что Лев исчез и он остался вдвоем со своим упрямым конем. Туман растаял без следа, над головой голубело небо, трава была мокрой от росы, а в лесу пели птицы.
— Приснилось мне, что ли? — спросил себя Шаста. Но нет, это был не сон: на мокрой траве остался громадный след львиной лапы. Ну и тяжеленная же зверюга, раз такой след оставила!
Между тем со следом, на глазах у Шасты, произошла удивительная вещь. Он наполнился водой по самые края, потом вода перелилась через край и заструилась ручейком вниз по склону. Мальчик припал к роднику, от души напился, сполоснул лицо и волосы. Вода была студеной, почти ледяной, и прозрачной как стекло. Усталость как рукой сняло. Шаста поднялся, попрыгал, вытряхивая воду из ушей, пригладил волосы и огляделся.
Было раннее утро. Солнце только-только взошло, поднялось из-за леса по правую руку от мальчика. Прямо перед ним расстилалась зеленая долина, поросшая редкими деревьями, за которыми сверкала извилистая река, стремившая свой бег на северо-запад. В дальнем конце долины виднелись холмы, высокие и каменистые; впрочем, они были гораздо ниже гор, которые он видел накануне. И тут Шаста вдруг сообразил, где же он, собственно, находится. Проверяя догадку, он обернулся: склон, на котором он стоял, уводил высоко вверх, к заснеженным вершинам.
— Я перевалил через горы! — вскричал мальчик, — Через те самые горы, что отделяют Арченланд от Нарнии! Вчера я был на той стороне, а ночью, должно быть, одолел перевал… Вот повезло! Нет, не повезло — это он мне помог. Выходит, я в Нарнии?!
Шаста расседлал своего коня и снял с него уздечку.
— Ты, конечно, самый глупый конь на свете, — сказал он, — и самый упрямый.
Конь, даже не посмотрев на мальчика, принялся щипать траву. Судя по всему, он был весьма невысокого мнения о своем всаднике.
— Есть-то как хочется! — проговорил Шаста. — В Анвард возвращаться смысла нет, он наверняка в осаде. Спущусь-ка я в долину, может, найду чем подзакусить.
Склон, поросший густой, мокрой от росы травой, что леденила ступни, привел его к лесу. Вскоре он наткнулся на тропинку и двинулся было по ней, но не прошел и нескольких шагов, как услыхал басовитый, с хрипотцой голос.
— Доброе утро, сосед, — произнес голос.
Шаста завертелся на месте, высматривая того, кто это сказал. Взгляд его упал на маленького колючего зверька, вышедшего из-за дерева. Шаста никогда прежде не видывал таких зверьков, а потому не мог догадаться, что перед ним еж, сам по себе, разумеется, маленький, но для ежа очень даже крупный.
— Доброе утро, — поздоровался мальчик. — Вообще-то я не сосед. Я пришел издалека.
— Ась? — переспросил еж, прикладывая лапу к уху.
— Я пришел из-за гор. В смысле, из Арченланда.
— А-а-а, — протянул еж. — Вон оно как. Дальняя дорожка тебе выпала, дальняя. Сам-то я там, вестимо, отродясь не бывал.
— По-моему, надо предупредить кого-нибудь, что орда диких калорменцев напала на Анвард.
— Да что ты! — воскликнул еж. — Чудные дела творятся, сосед. А толковали, будто Калормен от нас за сотни миль, коли не за тысячи. Мол, лежит он на краю света, за великим песчаным морем.
— До него гораздо ближе, уверяю тебя, — Шаста начал злиться. — Мы тут треплемся, а калорменцы Анвард осаждают! Нужно известить вашего верховного короля!
— Вестимо, сосед, вестимо, — откликнулся еж, — Да вот поди ж ты — я как раз вздремнуть собирался. Экая незадача! Здоров, соседушка!
Последние слова были обращены к огромному кролику, который незнамо откуда выскочил на тропу. Шкура у кролика была песочного оттенка. Еж, не сходя с места, выложил кролику все, что узнал от Шасты. Кролик не преминул согласиться, что вести просто поразительные, если не сказать — беспокойные, и надо обязательно всех предупредить и что-нибудь этакое измыслить.
Шаста злился все сильнее. Дальше разговоров дело упорно не шло, хотя к ним с ежом присоединились уже и другие зверюшки и на лесной тропинке собралась целая компания: еж, пять кроликов, белка, две сороки и мышь, а еще — козлоногий фавн. И все гомонили, перебивая друг друга, и каждый соглашался, что нужно что-то делать. Шаста не знал, что после Долгой Зимы, напущенной Бледной Ведьмаркой, в Нарнии наступил Золотой Век и многие нарнианцы от радости сделались беззаботны и даже слегка обленились, ибо быстро привыкли полагаться на доброго и мудрого верховного короля Питера.
По счастью, вскоре в лесу объявились существа более здравомыслящие. Одним оказался рыжий гном по имени Даффл, вторым — олень, высокий и статный, серый в яблоках, величаво ступавший на своих изящных ногах, столь тонких, что, казалось, их запросто можно сломать двумя пальцами.
