— Только попробуй остановить меня! — крикнул Корин. — Я тебя так вздую, что мало не покажется!
— На месте вашего высочества я бы поостерегся, — предупредил гном.
Этого оказалось вполне достаточно, чтобы вспыльчивый Корин кинулся в драку. Они с гномом принялись тузить друг друга. Силы были приблизительно равны: принц был тяжелее и превосходил гнома длиной рук, зато гном был старше и крепче. Но доказать свою правоту кулаками не удалось никому (еще бы — сцепиться на склоне холма!): Торнбат невзначай наступил на шаткий камень, потерял равновесие и рухнул лицом вниз, а когда попытался встать — выяснил, что растянул лодыжку. Теперь по меньшей мере две недели он не мог ни ходить, ни даже ездить верхом.
— Посмотрите, ваше высочество, что вы наделали! — укорил принца Эдмунд, — Накануне битвы лишили нас испытанного воина!
— Я встану вместо него, государь! — заявил Корин.
Король невесело усмехнулся:
— Ваша храбрость, принц, известна всем. Но мальчик в настоящем бою куда опаснее для друзей, чем для врагов.
С этими словами он повернулся и ушел. Корин искренне извинился перед гномом, потом подбежал к Шасте и прошептал на ухо:
— Живее! У нас появился лишний пони и лишний доспех. Да пошевеливайся ты!
— Какой доспех? — не понял Шаста. — Какой пони?
— На котором ты поскачешь в бой! Разве ты не хочешь сразиться в настоящей битве?
— А… Хочу, конечно, — разумеется, Шаста лукавил. Ни о чем подобном он до сих пор даже не задумывался. Мальчик зябко поежился.
— Отлично, — Корин помог Шасте надеть латы. — Через голову, вот так. Теперь перевязь, вместе с мечом. Будем держаться в хвосте, пока заварушка не начнется. А там уже не до нас станет.
Около одиннадцати войско вновь выступило в поход. Двигались на запад, оставляя горы по левую руку. Корин с Шастой, как и договаривались, держались позади, сразу за великанами. Принца никто не разыскивал — не до того было; Эдмунд, Люси и Перидан готовились к сражению. Королева Люси, правда, обмолвилась мимоходом, что не мешало бы узнать, как там «его неугомонное высочество». Но Эдмунд только отмахнулся: мол, главное, что не впереди, а остальное все ерунда.
Шаста поведал Корину о своих приключениях, объяснил, что ездить верхом научился у боевого коня, а потому знать не знает, как пользоваться поводьями. Корин заявил, что это проще простого, и тут же показал как, а потом принялся в подробностях расписывать бегство из Ташбаана и плавание по морю.
— А где королева Сьюзен? — спросил Шаста, когда его товарищ наконец умолк.
— В Кэйр-Паравеле, конечно, — отозвался принц. — Она не такая, как Люси. Та любого мужика за пояс заткнет — ну, почти любого. А Сьюзен… как все взрослые, не хуже и не лучше. Воевать она не воюет, хотя из лука стреляет — просто завидки берут.
Горная тропа, которой следовало войско, становилась все уже, а склон справа делался все обрывистее. Вскоре пришлось выстроиться по одному, длинной цепочкой — иначе по краю пропасти было не пройти. Шаста содрогнулся, сообразив, что прошлой ночью он проделал этот путь в полной темноте. Хотя, если вдуматься, ничто ему не угрожало: Лев вовсе не случайно все время держался слева — между ним и обрывом…
Тропа вильнула влево, на юг, уводя от пропасти. Въехали в густой лес и двинулись дальше вверх, к перевалу. Должно быть, отсюда открывался бы замечательный вид, когда бы не деревья, заслонявшие все вокруг; лишь изредка вырастала над ними горная вершина да показывались высоко в небе орлы.
— Битву чуют, — заметил Корин, кивая на птиц. — Попируют они нынче знатно, уж поверь.
Шаста поежился, но ничего не сказал.
Одолели перевал, стали спускаться. Здесь деревьев было куда как меньше, и Арченланд, подернутый голубоватой дымкой, был виден как на ладони. Шасте почудилось даже, будто он различает у самого горизонта золотистую полоску пустыни. Впрочем, прямо в глаза ему светило закатное солнце, поэтому он легко мог и ошибиться.
Эдмунд, ехавший впереди, велел остановиться и перестроить ряды. На левом фланге расположился целый отряд свирепых на вид говорящих зверей, в основном кошек, больших и малых, — леопардов, ягуаров, пантер и прочих. Откуда они взялись, Шаста не знал, — во всяком случае, на марше их в войске точно не было. Справа встали великаны; прежде чем занять позицию, все они скинули с плеч мешки и дружно сели. Оказывается, в своих мешках великаны несли сапоги — огромные, тяжеленные, утыканные шипами сапоги до колен. Обувшись, великаны взяли свои дубинки — человеку такую было не поднять — и пошли куда им было приказано. Лучники, к которым присоединилась королева Люси, встали сзади и принялись сгибать луки и натягивать тетивы, проверяя, все ли готово к сражению. И не они одни: куда ни посмотри, повсюду ратники подтягивали пояса, надевали шлемы, обнажали мечи, сбрасывали наземь плащи. Все это они делали молча, и оттого на душе становилось еще тревожнее.
«Вот влип! — безостановочно твердил себе Шаста. — Вот ведь влип, а?!»
Ветер донес приглушенные расстоянием звуки: многоголосый крик и глухие удары.
