— Друзья мои! — молвил он. — Что нам делать с этим бессовестным Рабадашем? Не держать же его под замком до скончания веков?
Королева Люси, сидевшая по правую руку от Луна, посмотрела на Аравис, которая сидела слева от короля. Эдмунд, занимавший место во главе стола, переглянулся с Даррином, сидевшим напротив, затем обвел взглядом остальных — Дара, Перидана, Кора и Корина.
— Никто не посмеет упрекнуть ваше величество в чрезмерной жестокости, если мы отрубим ему голову, — сказал Перидан. — Ибо разбойный набег, учиненный им, ставит его вровень с отъявленными злодеями.
— Злодей злодею рознь, друг Перидан, — возразил король Эдмунд и задумчиво прибавил: — Даже изменник способен раскаяться — уж я-то знаю.
— Казнить Рабадаша — все равно что объявить войну тисроку, — заметил Даррин.
— На тисрока мне начхать! — заявил король Лун, переходя с королевской манеры изъясняться на ту, что принята повсеместно. — Его сила — в многочисленности войска, а рать столь могучая никогда не пересечет пустыню. Другое дело, что мне не хватит духа хладнокровно лишить человека жизни, пускай он хоть трижды негодяй и изменник! Я бы с радостью вспорол ему брюхо в битве, но битва, к несчастью, уже завершилась…
— Испытайте его снова, ваше величество, — посоветовала Люси. — Пообещайте отпустить его, если он поклянется впредь не нарушать договоров.
— Скорее снег летом выпадет, чем этот мерзавец сдержит слово! — воскликнул Эдмунд, — Впрочем… Если он вновь придет к нам с мечом, у нас появится отличная возможность лишить его головы на плечах в честном бою.
— Так тому и быть, — король Лун повернулся к слуге. — Привести пленника!
Вскоре перед ними предстал Рабадаш, закованный в кандалы. При первом же взгляде на него возникала уверенность, что он провел ночь в грязной, зловонной камере, без хлеба и воды. На самом деле его держали в просторном, светлом помещении и принесли ввечеру отличный ужин. Однако, снедаемый стыдом и яростью, он отказался даже притронуться к пище и ночь напролет колотил в дверь, бранился и угрожал своим тюремщикам самыми страшными карами. Потому-то он сейчас так и выглядел.
— Вашему королевскому высочеству нет нужды объяснять, — начал король Лун, — что, по установлениям небес и по всем законам всех держав, больших и малых, мы с полным на то правом можем приговорить вас к смертной казни. Тем не менее, учитывая ваш возраст и недостаток воспитания — ибо тому, кто вырос среди тиранов и рабов, не ведомы ни благородство, ни простая порядочность, — учитывая все это, мы склонны помиловать вас и позволить вам уйти, если вы поклянетесь, во-первых…
— Да как ты смеешь, пес смердящий?! — вскричал Рабадаш. — Не хватало мне поучений от варваров! Тьфу! Я плюю на тебя и на всех вас! Конечно, куда как легко грозить тому, кто закован в кандалы! Храбрецы нашлись! Снимите с меня ваши железки, дайте мне меч — и посмотрим еще, кто кого!
Мужчины повскакивали и схватились за клинки.
— Отец, можно я его вздую? — умоляюще воскликнул Корин.
— Ваши величества! Благородные рыцари! — воззвал король Лун, — Успокойтесь, умоляю вас! Неужто уподобимся мы этому необузданному юнцу, который сам не ведает что творит? Корин, сядь, не то я выгоню тебя из-за стола! А вы, ваше высочество, соблаговолите выслушать наши условия!
— Наследнику калорменского престола не к лицу подчиняться грязным варварам, даже будь они и вправду колдуны, — высокомерно отозвался Рабадаш, — Да никто из вас и пальцем меня не тронет! За каждое оскорбление, нанесенное мне, заплатите вы морями нарнианской и арченландской крови! Ужасна месть тисрока, грозящая вам уже сейчас, но убейте меня — и мир содрогнется от гнева отца моего, и останется от вашей Нарнии одно воспоминание! Берегитесь! Берегитесь! Молния Таша летит с небес!
— А вдруг она снова за крюк зацепится? — невинно осведомился Корин.
— Постыдись, Корин! — одернул сына король Лун. — Запомни: не пристало человеку благородному потешаться над тем, кто не может ответить.
— Бедный глупый Рабадаш, — прошептала Люси.
Внезапно все поднялись, как по команде, и замерли, почтительно склонив головы. Кор подивился этому, но тоже встал, а в следующий миг понял — почему. Среди них появился Эс-лан, и никто не видел и не слышал, как он пришел. Рабадаш разинув рот уставился на громадного льва, что неторопливо прохаживался перед ним.
— Слушай меня, принц Рабадаш, — молвил Эслан. — Судьба твоя близка, но ты еще можешь ее избегнуть. Отринь свою гордыню, ибо нечем тебе гордиться, обуздай свой гнев, ибо никто нр причинил тебе зла, и прими смиренно и с благодарностью свободу, что дарует тебе король Лун.
