Было бы замечательно закончить эту историю так: братья жили долго, счастливо и никогда не ссорились. Но к чему обманывать? Они частенько ругались и дрались, как ругаются и дерутся все мальчишки на свете, и все стычки неизменно закачивались тем, что Кор терпел поражение. Даже когда братья выросли, Корин, хоть на мечах он бился хуже Кора, по-прежнему выходил победителем в кулачных боях, и никто в северных землях не мог с ним соперничать. Его прозвали Корин Громовый Кулак. До сих пор рассказывают, как он одолел медведя-шатуна с Пика Бурь: это был одичавший говорящий медведь, и Корин в один прекрасный зимний день отыскал его берлогу на том склоне пика, который обращен к Нарнии, и отделал под орех за тридцать три раунда в поединке без секундантов. Избитый зверь в конце концов вспомнил о том, что он — говорящий, запросил пощады и зажил после взбучки в мире с другими животными и людьми.
Аравис тоже нередко ссорилась (и даже дралась) с Ко-ром, но они всякий раз быстро мирились. И настолько привыкли ссориться и мириться, что годы спустя решили пожениться, чтобы и дальше предаваться вволю любимому занятию. После смерти короля Луна Кор унаследовал престол Арченланда, и Аравис сделалась королевой; их сына звали Рам, Рам Великий, и был он величайшим из арченландских правителей. Бри и Хвин дожили в Нарнии до глубокой старости, и у каждого была своя семья, свой супруг и свои дети. И, конечно, они не упускали ни единого случая, вдвоем или поодиночке, навестить своих друзей в Арченланде.
Жили-были четверо ребят; звали их Питер, Сьюзен, Эдмунд и Люси. В книжке под названием «Лев, Ведьмарка и Зеркальный Гардероб» повествуется о том, какое замечательное приключение им довелось пережить: они забрались в гардероб — и очутились в другом мире, лишь отчасти похожим на наш; и в том мире они стали королями и королевами страны, что зовется Нарнией. Их правление длилось много лет, но когда они вернулись из Нарнии в наш мир, им показалось, будто в Англии не прошло и минуты: никто словно и не заметил, что ребята куда-то исчезали. О своем путешествии и своих приключениях они не рассказывали никому — кроме одного-единственного человека, тоже побывавшего в Нарнии, а именно — старого профессора Керка.
С возвращения домой прошел год. И однажды все четверо собрались на маленькой сонной железнодорожной станции и в ожидании поезда уселись на скамейку, сложив на перроне сумки и баулы. Вскоре им предстояло расстаться: ближайший поезд заберет девочек (Люси наконец-то догнала старших и тоже теперь училась в школе), а через полчаса подойдет другой и заберет мальчиков. Дорога до станции, когда все еще были вместе, казалась продолжением каникул, но она завершилась, и каникулы закончились, и школа, совсем недавно такая далекая, как-то незаметно приблизилась почти вплотную, и расставания было не избежать. Вот почему ребята сидели понурясь и ни у кого не находилось слов.
Внезапно Люси вскрикнула, будто ее ужалила оса.
— Что стряслось, Лу? — спросил Эдмунд. Вдруг глаза у него полезли на лоб и он тихонько охнул.
— Какого… — обозлился Питер, — Сьюзен, отпусти! Куда ты меня тащишь?
— Это не я, — пролепетала Сьюзен, — Меня тоже кто-то тянет… Эй, хватит, слышите?
Ребята переглянулись. Лица у всех были белые как мел.
— И меня, — прошептал Эдмунд. — Мерзкое ощущеньице… Ой, опять началось!
— Мамочки! — пискнула Люси. — Мне страшно!
— Не хнычь! — прикрикнул на нее Эдмунд. — Хватайтесь за руки, живее! Это магия, честное слово!
— Эдмунд прав, — проговорила Сьюзен. — Беритесь за руки: Скорее бы… Ай!
В следующее мгновение багаж, скамейка и перрон словно растворились в воздухе. Ребята оказались в густом лесу: повсюду деревья, куда ни повернись — если, конечно, удастся повернуться в этакой тесноте. Все четверо принялись тереть глаза, будто это могло помочь.
— Я знаю! — закричала Люси, — Мы снова в Нарнии! Правда, Питер?
— Мы можем быть где угодно, — отозвался Питер. — Из-за этих деревьев ни шиша не видно. Давайте отсюда выбираться.
С великим трудом, исцарапанные ветвями, исколотые иголками, они выбрались из чащобы — и, пройдя несколько шагов, очутились на песчаном косогоре. Внизу раскинулось море; по воде изредка пробегала легкая рябь, волны накатывались на берег почти беззвучно. Не считая земли под ногами, суши нигде не было видно. С безоблачного неба ярко светило солнце (стоявшее приблизительно на десяти часах утра), и море сверкало и переливалось в солнечных лучах.
— Клянусь Юпитером! — вскричал Питер, вдыхая аромат моря. — Вот здорово!
Пять минут спустя все четверо сбежали по косогору, разулись и зашлепали по мелководью.
— Да, это вам не в душном поезде сидеть, не латынь с французским зубрить! — Эдмунд ухмыльнулся.
