Неожиданно навалилась усталость. Девочка вернулась туда, где спали ее братья и сестра, легла между Сьюзен и Питером и быстро заснула.
Пробудились рано, еще до рассвета. Над рекой висел туман, было холодно и сыро. Разумеется, никому такое начало дня веселья не прибавило.
— Яблочки! — со злорадной ухмылкой воскликнул Трампкин. — Экие вы прижимистые, ваши величества! Подданных своих небось впроголодь держали?
В тумане ничего было не разглядеть — разве что деревья, подступавшие к берегу.
— Ваши величества дорогу-то знают? — справился гном.
— Я не знаю, — отозвалась Сьюзен. — Никогда в жизни не видела этого леса. Признаться, я думала, что мы доберемся до места по воде…
— Надо было спросить, — буркнул Питер (и если вспомнить, в каких ребята оказались обстоятельствах, резкость его была вполне извинительна).
— Не слушай ее, — вступил в разговор Эдмунд, — Она вечно нюни распускает. У тебя ведь есть компас, Питер? Значит, все в порядке. Идем на северо-запад, переходим речушку — как там ее называли, Камышовкой, что ли…
— Точно, — согласился Питер. — Она впадает в большую реку у бродов Беруны. То бишь у Берунского моста, как нам объяснил НМД.
— Угу. Оттуда в холмы и к восьми или девяти мы уже будем на Каменном Столе. Надеюсь, король Каспиан не откажет нам в завтраке.
— Может, ты и прав, — тихо сказала Сьюзен. — Но лично я ничего не помню.
— С этими девчонками одна морока, — Эдмунд подмигнул Питеру и гному. — Хоть бы раз дорогу запомнили.
— У нас других забот хватает, — вступилась за сестру Люси.
Поначалу все шло замечательно. Почудилось даже, будто удача вывела их на старую тропу, но это оказалось обманом чувств. С лесом всегда так — под каждым кустом мерещится тропинка. Эти тропинки исчезают, стоит сделать по ним несколько шагов, зато появляются другие — только для того, чтобы тоже исчезнуть. Постепенно сбиваешься с направления и лишь много времени спустя, заблудившись окончательно, понимаешь, что никаких тропинок не было и в помине. Правда, мальчиков, не говоря уж о гноме, с толку было не сбить: они точно знали, куда надо идти.
Внезапно Трампкин остановился и прошептал: «Тсс!» Все замерли.
— За нами кто-то идет, — сообщил гном. — Вон там, по левую руку.
Постояли, прислушиваясь и вертя головами по сторонам.
— Готовь лук, — сказала Сьюзен Трампкину. Гном кивнул. Когда стрелы легли на тетивы, двинулись дальше.
Не прошли и двух десятков шагов, как уперлись в густой подлесок, обойти который не было ни малейшей возможности. Пришлось пробиваться сквозь. И в этот самый миг из-под возвышавшегося неподалеку дерева с громовым рыком взметнулось огромное, косматое нечто. Все произошло мгновенно. Люси очутилась на земле, в глазах у нее помутилось. Тренькнула тетива. Когда девочка пришла в себя и огляделась, она увидела, что рядом с нею лежит громадный бурый медведь, а в боку у него торчит стрела.
— На сей раз НМД тебя превзошел, — сказал Питер, поворачиваясь к Сьюзен. Он улыбался несколько натужной улыбкой — должно быть, нападение зверя застигло врасплох даже его.
— Я… слишком поздно спохватилась, — смущенно проговорила Сьюзен. — Ведь это мог быть говорящий медведь…
— Всякое случается, — подтвердил Трампкин. — Конечно, большинство зверей одичало, но разумные среди них иногда все же встречаются. Только как узнать? Вон зверюга какая! Спросишь такого, а он тебя в ответ возьмет да слопает.
— Бедный мишка, — вздохнула Сьюзен. — По-твоему, он дикий?
— Да, — ответил гном. — Я видел его, я слышал его рык. Он хотел позавтракать маленькой девочкой. Кстати, о завтраке. Вы говорили, что надеетесь на радушие короля Каспиана. Смею заверить ваших величеств — прием вам окажут самый что ни на есть теплый, а вот еды в лагере маловато. Но у нас есть этот медведь… Просто стыдно оставлять этакую груду мяса, тем паче, что задержимся мы на полчасика, не больше. Вы, ребятки — простите, ваши величества, — знаете, как свежевать медведя?
— Давай отойдем, — предложила сестре Сьюзен. — Это грязная работенка, и крови будет видимо-невидимо.
Люси поежилась и кивнула, а когда они сели, тихонько сказала:
— Сью, мне пришла ужасная мысль…
— Какая?
— Что если однажды люди тоже одичают, как здешние звери? С лица вроде человек, а внутри… Ужасно, правда?
— Что у тебя за мысли! — буркнула Сьюзен. — Нечего голову всякой ерундой забивать!
Между тем мальчики и гном свежевали медведя. Они нарезали столько мяса, сколько могли унести, завернули куски в листья и рассовали по карманам. Конечно, возиться с медвежьей тушей было, мягко выражаясь, не слишком приятно, однако никому не надо было объяснять — проголодавшись, они примутся уплетать это мясо за обе щеки.
Вымыв руки в ручье, который попался по дороге, двинулись дальше. Взошло солнце, послышались птичьи трели, над зарослями папоротника закружились мухи. Ломота в плечах и пояснице (грести день напролет — тяжелое испытание) мало-помалу стала проходить. Все приободрились.
Утреннее солнце припекало, поэтому пришлось снять шлемы и нести их в руках.
— А мы часом не сбились с пути? — вдруг спросил Эдмунд.
