— Вихры мои дыбом! Вылечила! Ей-ей, вылечила! — Он озадаченно поморщился, а затем расхохотался: — Это ж каким дураком я себя выставил, а?! Простите меня великодушно, ваши величества. Я не со зла, клянусь! Жизнь спасли, рану исцелили, завтраком накормили, урок преподали — благодарю вас за все.
Ребята заверили гнома, что никто на него не обижается.
— А теперь, — сказал Питер, — если ты и вправду в нас поверил…
— А как же! — вставил гном.
— …Нам остается только одно. Мы должны идти к королю Каспиану.
— И чем скорее, тем лучше, — кивнул Трампкин. — Сколько мы уже времени потеряли. По моей глупости.
— Судя по твоему рассказу, король от нас в двух днях пути, — продолжал Питер. — По человеческим меркам, разумеется. Это гномы могут идти день и ночь, люди на такое не способны, — он повернулся к родичам, — Эсланово взгорье — не что иное, как Каменный Стол. Помните, оттуда полдня пути до бродов Беруны…
— Мы говорим, до Берунского моста, — подсказал гном.
— В наше время там никакого моста не было, — откликнулся Питер. — Так вот, а путь от бродов к побережью займет день с хвостиком. Обычным шагом мы добирались до замка к вечеру второго дня. Помните? Если поспешить, можем уложиться в полтора дня.
— Не забывайте, теперь повсюду лес, — сказал Трампкин. — А где леса нет, там враги.
— Слушайте, — вмешался Эдмунд, — а нам обязательно повторять путь нашего маленького друга?
— Ваше величество, — вскричал гном, — умоляю, не называйте меня так!
— Хорошо, — согласился Эдмунд, — буду звать тебя НМД. Сойдет?
— Эдмунд, — укоризненно проговорила Сьюзен, — не будь таким жестоким.
— Все в порядке, девчушка… э… ваше величество, — со смешком отозвался Трампкин. — От шутки волдырь не вскочит.
С тех пор гнома частенько называли НМД и так привыкли к этому прозвищу, что почти забыли, что же оно означает.
— Как я говорил, — продолжал Эдмунд, — нас никто не заставляет возвращаться той же дорогой. Не сесть ли нам в лодку, не пройти ли на юг вдоль побережья до устья Прозрачной и не подняться ли вверх по течению? В море на нас никто не нападет, а дорога эта выведет прямиком к Каменному Столу. Если отправимся прямо сейчас, еще до темноты достигнем устья. Высадимся, поспим немножко, а к утру присоединимся к Каспиану.
— Полагаюсь на мудрость вашего величества, — сказал Трампкин. — Никто из наших ведать не ведает, где лежит устье Прозрачной.
— А как насчет еды? — спросила Сьюзен.
— У нас есть яблоки, — напомнила Люси. — Ну, что же вы медлите? И так почти два дня впустую прошли!
— Яблоки — это правильно, — одобрил Эдмунд. — Хватит моей шляпой рыбу ловить.
Один из плащей превратили в мешок и накидали в него столько яблок, сколько могли унести. Потом от души напились из колодца (ведь до самого устья Прозрачной утолить жажду будет нечем) и отправились на берег, к лодке. По правде сказать, ребятам не очень хотелось покидать Кэйр-Паравел: хоть и полуразрушенный, а все равно дом…
— Пусть НМД правит, — решил Питер, — а мы с Эдом сядем на весла. Погодите-ка! Кольчуги лучше снять, а то упаримся. Девочки, вы садитесь на нос, будете советовать НМД, куда править, — он дороги не знает. Думаю, для начала стоит подальше отойти от берега.
Вскоре зеленый берег острова, изрезанный укромными бухточками, остался за кормой. Лодка, мерно покачиваясь, скользила по легкой зыби. Впереди раскинулся морской простор; вода у бортов была зеленой, и чем дальше, тем становилась голубее. На губах ощущался привкус соли от брызг, тишину нарушал разве что плеск волн да скрип уключин. Солнце начинало припекать.
Люси и Сьюзен, расположившись на носу, свесились за борт и пытались окунуть руки в воду, но никак не могли дотянуться. Приглядевшись, можно было различить песчаное дно, кое-где поросшее багровыми водорослями.
— Как в старину, — проговорила Люси. — Помните наше плавание на Теребинтию, в Галму, на Семь Островов и на Одинокие острова?
— Конечно, помним, — откликнулась Сьюзен. — Мы плыли на «Пенящем волну», у него на носу была голова лебедя, а по бортам тянулись резные лебединые крылья…
— Паруса были шелковые, а на корме горели фонари…
— Мы пировали на палубе, под музыку…
— А однажды музыкантов отправили на мачты, и нам почудилось, будто музыка льется с небес…
Некоторое время спустя Сьюзен сменила Эдмунда, и он присоединился к Люси. Остров растаял в дымке, а побережье материка, густо поросшее лесом, мало-помалу приближалось. Пожалуй, кто-нибудь другой восхитился бы его дикой красотой. Но ребята помнили те времена, когда никакого леса на берегу не было и в помине и морской ветерок гулял над песчаными пляжами, где собирались веселые компании.
— Фью! — присвистнул Питер. — Потная работенка, ничего не скажешь.
— Давай я тебя сменю, — предложила Люси.
— Не сдюжишь, — Питер вовсе не хотел грубить, просто иа более длинную фразу ему не хватило бы дыхания.
