— Дитя мое, на свете ничто не повторяется, — тихо промолвил Лев, — Уж так заведено. Тебе тяжело, но вспомни: ныне тяжело всей Нарнии.
Люси зарылась лицом в гриву, чтобы спрятаться от пронзительного взора Эслана. Но даже в его гриве таилось волшебство! Она почувствовала, как в нее вливается львиная сила. Внезапно девочка отстранилась.
— Прости, Эслан, — сказала она. — Я готова идти.
— Теперь ты — львица, — рек Лев. — Пришла пора Нарнии воспрянуть! Идем, времени у нас в обрез.
Он поднялся и, ступая величаво и бесшумно, двинулся к кругу танцующих деревьев. Люси шла рядом, положив дрожащую руку ему на гриву. Деревья расступились, пропуская льва и его спутницу, и на мгновение вновь обрели человеческие обличья. Люси увидела, как склоняются предо львом высокие, статные лесные боги и богини; а в следующий миг деревья снова стали деревьями — по-прежнему склоненными чуть ли не до земли, и поклоны их были столь изящны, что казались продолжением танца.
— А теперь, дитя, — молвил Эслан, когда деревья остались за спиной, — мы с тобою расстанемся. Иди разбуди остальных и вели им следовать за мной. Если они откажутся, приходи одна.
Будить тех, кто тебя старше и очень устал, да еще ради того, во что они почти наверняка не поверят и почти наверняка откажутся делать… Ужаснее не придумаешь! «Хватит скулить, — прикрикнула на себя Люси. — Я должна это сделать».
Первым она разбудила Питера.
— Питер, — прошептала она на ухо брату, — просыпайся. Скорее! Эслан здесь. Он говорит, что мы должны идти за ним.
— Конечно, Лу, — такого ответа девочка не ожидала. — Как скажешь, — И Питер перевернулся на другой бок.
Тогда Люси попыталась разбудить Сьюзен. Та проснулась — лишь для того, чтобы заявить этим своим противным взрослым голосом:
— Тебе привиделось, Люси. Ложись спать.
Третьим на очереди был Эдмунд, добудиться которого оказалось не так-то просто. Наконец Люси добилась своего — Эдмунд сел.
— Чего? — буркнул он. — Что ты несешь?
Люси повторила. Жуть какая-то — с каждым разом ее слова ей самой казались все менее убедительными.
— Эслан! — Эдмунд вскочил, — Ура! Где он?
Люси повернулась и указала на льва, поджидавшего в отдалении.
— Вот он.
— Где? — не понял Эдмунд.
— Да вот же он! Ты что, не видишь? У деревьев!
Эдмунд честно вгляделся в полумрак, а потом сказал со вздохом:
— Нет, Лу. Никого там нет. Тебе померещилось. Не пугайся, такое с каждым бывает. Мне и то на миг почудилось… Как это называется — оптический… Не помню.
— Я прекрасно его вижу! — воскликнула Люси. — Он смотрит на нас.
— А почему я его не вижу?
— Он сказал, что вы тоже увидите его, но не сразу.
— Почему?
— Не знаю. Он так сказал.
— Вот тебе на! — Эдмунд поморщился. — Одна видит, другие не видят… Ладно, давай будить остальных.
Когда остальные наконец проснулись, Люси в четвертый раз повторила свой рассказ. Никто не проронил ни слова в ответ; молчание обескураживало, если не сказать — пугало.
— Никого не вижу, — проговорил наконец Питер и потер глаза. — А ты, Сью?
— Да никого там нет, — откликнулась Сьюзен, — нет и не было! Я же говорю: ей приснилось! Сама не спит и другим не дает!
— Пойдемте со мной, — дрожащим голоском попросила Люси. — Пойдемте, а?.. Если откажетесь, я уйду одна. Все равно уйду!
— Никуда ты не уйдешь! — прикрикнула на сестру Сьюзен. — Хватит чушь молоть! Ну что ты молчишь, Питер? Хоть ты ее вразуми.
— Если Люси уйдет, я пойду с нею, — вставил Эдмунд. — Не хочу снова обмишулиться.
— Я тоже этого не хочу, — молвил Питер. — С одной стороны, послушайся мы Люси утром — не нарвались бы на часовых. С другой… Куда-то идти среди ночи? Самое главное — я не пойму, почему Эслан прячется от нас? Раньше за ним такого не водилось. Не знаю, не знаю… Что скажешь, НМД?
— Нечего мне сказать, — признался гном. — Если вы все уйдете, конечно же я пойду за вами; а если разделитесь, останусь с верховным королем. Это мой долг — перед ним и перед Каспиан ом. Но ежели отвлечься от высоких материй, мы, гномы, судим так: уж коль днем дорогу не нашел, ночью и подавно не сыщешь. И лично я не верю во всяких там чудесных львов, которые говорить отказываются, прячутся, понимаешь, почем зря, и помочь не помогают, а только с панталыку сбивают.
— Эслан торопит, — сказала Люси. — Мы должны идти. Вы со мной?
— Уймись, пигалица! — рассердилась Сьюзен, — Мала еще старших поучать! Подрасти сначала.
— Кончай, Сью, — проворчал Эдмунд. — Как ни крути, а идти придется, — он и вправду верил Люси, вправду готов был идти, куда она скажет, вот только глаза у него слипались, поэтому он все делал вполовину медленнее обычного.
— Что ж, пошли, — Питер со вздохом взял щит и надел на голову шлем. В другое время он непременно подбодрил бы Люси — такой потерянной, такой несчастной та выглядела. Но сейчас ему что-то мешало утешить сестру — должно быть, он просто не выспался…
А Сьюзен уперлась.
— Никуда я не пойду! — заявила она. — Поняли? Чем эта малявка лучше меня? Идите куда хотите, а я тут останусь.
