Зато они радовались твердой земле под ногами. Путешественники переправились на берег в двух шлюпках, вдоволь напились воды из реки, поели и отдохнули, после чего Каспиан отрядил четверых моряков для охраны корабля, а остальные занялись работой. Сделать предстояло очень много. Следовало переправить на берег все пустые бочки, починить, если удастся, поврежденные, наполнить их водой и вернуть на борт. Следовало также найти подходящее дерево — лучше всего сосну, срубить его и сделать новую мачту. Следовало настрелять дичи — если, конечно, она здесь водится, залатать парус, выстирать и заштопать одежду, отремонтировать снасти, исправить бесчисленные поломки на борту. С берега путешественники едва узнавали свой корабль — из горделивого красавца он превратился в какую-то скособоченную лохань. Да и команда выглядела не лучше — все осунулись, исхудали и побледнели, глаза моряков были красными от недосыпания, а одежда у большинства превратилась в лохмотья.
Когда лежавший под деревом Юстейс услышал, сколько предстоит переделать, сердце его упало. Неужели даже сейчас ему не удастся отдохнуть, и первый же день на суше придется провести за такой же изнурительной работой, как и на море? И тут его осенило. Все, как один, только и говорили, что о своем корабле, словно и впрямь любили эту дырявую калошу, и в сторону Юстейса никто не смотрел. Прекрасная возможность незаметно улизнуть подальше, отоспаться где-нибудь в укромном уголке, а попозже, к концу дня, вернуться. Ведь ему так необходим отдых. Правда, нельзя забывать об осторожности. Не следует упускать корабль из вида, а то этим недотепам ничего не стоит отчалить, бросив его на острове на произвол судьбы.
Юстейс поднялся и побрел в сторонку, притворяясь, будто просто прогуливается. Очень скоро вокруг сгустился тихий и теплый темно-зеленый лес, а голоса позади смолкли. Поняв, что теперь бояться нечего, Юстейс зашагал быстрее.
Через несколько минут он вышел из леса к крутому, поросшему жесткой сухой травой склону и, цепляясь за траву, полез наверх. Вспотел и запыхался Юстейс довольно быстро, но остановиться и не подумал. Последнее обстоятельство доказывало, что, сам того не заметив, мальчик основательно изменился: прежний Юстейс, каким его воспитывали Гарольд с Альбертой, повернул бы обратно уже минут через десять.
Выбравшись наконец на гребень, он хотел было осмотреть с высоты остров, но густые тучи опустились ниже, так что чудилось, будто над островом плещется серое облачное море. Юстейс сел, огляделся и заметил сквозь разрыв в облаках казавшийся сверху совсем маленьким залив и уходившее к горизонту море. Затем все затянуло плотным, но вовсе не холодным туманом. Юстейс выбрал местечко и принялся ворочаться на траве, устраиваясь поудобнее.
Но отдохнуть ему не удалось. Нежданно-негаданно он, возможно, впервые в жизни, почувствовал себя одиноким. Потом его стало одолевать беспокойство — не опоздает ли он к отплытию. Кругом царила полная тишина, время словно остановилось, и ему внезапно пришло в голову, что прошел уже не один час и что на корабле, наверное, готовятся поднять якорь. И вообще, уж не нарочно ли позволили ему уйти, не для того ли, чтобы бросить его здесь? Мысль эта перепугала его до такой степени, что бедняга вскочил, нырнул в туман и сломя голову припустил вниз. На бегу Юстейс оступился, упал и проехал несколько футов по откосу. Тут ему вспомнилось, что, карабкаясь вверх, он приметил слева обрыв. Опасаясь сорваться, мальчик продолжил спуск медленнее, все время забирая чуть вправо. Падений больше не случалось, но и продвигался он с черепашьей скоростью, поскольку видел самое большее на ярд вперед. Вокруг по-прежнему клубился туман, а в голове непрестанно звучало: «Скорее! Скорее! Поднажми!» С каждой минутой мысль о том, что его бросили, овладевала им все сильнее, повергая в отчаяние; знай он получше Каспиана, Эдмунда и Люси, подобная глупость просто не пришла бы ему на ум. Если вдуматься, так бедолага считал своих спутников подлецами, лицемерами и извергами лишь потому, что сам себя в этом убедил.
— Ну, наконец-то, — с облегчением промолвил Юстейс, соскользнув по перекатывавшимся под ногами камушкам (кто не знает, это называется осыпью) и оказавшись на ровном месте. — Только где же деревья? И что это там впереди темнеет? Туман вроде бы рассеивается…
Тут он не ошибся — туман исчезал быстро и скоро сменился таким ярким светом, что Юстейс заморгал. А проморгавшись, обнаружил, что находится в совершенно незнакомом месте. Моря оттуда видно не было.
В то самое время оставшиеся у залива умывались в реке, намереваясь перекусить и отдохнуть после работы. Трое лучших лучников уже успели побывать в горах и вернуться с добычей — парой диких коз, которых сейчас поджаривали на огне. Каспиан приказал доставить с корабля бочонок крепкого арченландского вина. Его разбавили водой, так что хватило на всех. Уставшие и проголодавшиеся, спутники набросились на еду. Лишь умяв вторую порцию, Эдмунд огляделся.
