Мы-то с вами, разумеется, знаем, что прячут в своих логовищах драконы, но Юстейс, как я уже говорил, читал совершенно не те книги. В его книгах очень много говорилось об экспорте, импорте, государственном управлении и централизованном водоснабжении, но насчет драконов не было и полсловечка. По этой причине он долго не мог сообразить, на чем, собственно, разлегся. На чем-то твердом и остром, хотя, вроде бы, не на камнях и не на колючках. Пошарив под собой, Юстейс нащупал какие-то плоские, перекатывавшиеся со звоном кругляши. В пещере было довольно темно, но, приглядевшись, он увидел то, о чем любой из нас догадался бы давным-давно. Клад! В норе были свалены в кучу зубчатые короны (они-то и кололись), монеты, кольца, серьги, браслеты, кубки, блюда, слитки и целая россыпь драгоценных камней.
В отличие от большинства своих сверстников, Юстейс никогда не мечтал отыскать сокровища, но зато мгновенно сообразил, какую службу могут сослужить они ему в этом мире, куда он угодил, запнувшись по нелепой случайности о раму картины. «Они тут понятия не имеют о государственных пошлинах, — рассудил он, — и найденный клад вовсе не надо сдавать государству. С этими побрякушками я смогу жить припеваючи где угодно — хоть в том же Калормене. Главное — прихватить с собой побольше. Вот, например, прекрасный браслет — камушки на нем не иначе как алмазы. Наде-ну-ка я его на руку. Не беда, что немного великоват: сдвину повыше, поближе к локтю, и болтаться не будет. А в карманы надо набить бриллиантов: они дороже золота, а по весу легче… Хотелось бы мне, однако, знать, когда же кончится этот проклятущий дождь».
Но дождь лил как из ведра, и Юстейсу оставалось только ждать. Он слез с кучи сокровищ, устроился поудобнее в глубине пещеры, прилег и сам не заметил, как заснул.
Он безмятежно посапывал и похрапывал, а тем временем оставшиеся на берегу обнаружили его отсутствие и встревожились.
— Юстейс! Юстейс! Ау-у! — звучали над заливом громкие крики. Каспиан трубил в рог.
— Он где-то далеко, иначе бы нас услышал, — промолвила побледневшая от беспокойства Люси.
— Вот паршивец! — выругался Эдмунд. — Это ж надо было додуматься, улизнуть и слова никому не сказать!
— Но мы все равно должны что-то предпринять, — настаивала Люси. — Вдруг он заблудился или свалился со скалы, или угодил в плен к туземцам?
— Или на обед к хищникам, — предположил Дриниан.
— Что было бы не так уж плохо, — проворчал Рине.
— Господин Рине, — вмешался в разговор Рипичип, — должен признаться, мне странно слышать от столь достойной особы, как вы, столь неподобающие речи. Я тоже не испытываю к пропавшему дружеских чувств, но он родственник их величеств и, как бы то ни было, наш товарищ по плаванию. Поэтому наш долг — отыскать его, а если найдем лишь тело, то отомстить убийцам.
— Искать-то мы, конечно, будем, — устало подтвердил Каспиан. — Только вот найдем ли? Эх, не было печали… Одна морока с этим Юстейсом. Дриниан, пошли людей на поиски.
А Юстейс все спал и проспал бы, наверное, еще невесть сколько, не разбуди его сильная боль в руке. Перед входом в пещеру уже светила луна, в бледном сиянии которой сокровища казались особенно прекрасными. И лежать на них было вовсе не так неудобно, как поначалу. Сначала он удивился — с чего бы это разболелась рука, но потом смекнул, что дело, верно, в браслете, надетом перед сном. Надо полагать, рука (то была левая рука) затекла и распухла, потому и больно.
Юстейс двинул правой рукой, желая потрогать больное место, но тут же застыл и в страхе прикусил губу. Справа от него, совсем неподалеку, там, где на дно пещеры падал лунный свет, шевельнулась огромная когтистая лапа. Когда замер он, замерла и она.
— Ну и олух же я! — выругал себя Юстейс. — Будто не читал, что многие звери живут парами! Наверняка и тут была пара — самец издох, а самка жива-живехонька.
Спустя пару минут он приметил прямо перед собой две темнеющие в лунном свете струйки дыма, и перепугался до того, что даже перестал дышать. Струйки исчезли, но стоило бедняге набрать воздуха, как они появились снова. Тут бы ему и догадаться, но помешал страх.
Однако, как ни боязно было шевелиться, он решил попробовать выбраться из норы.
— Может, чудище спит? — рассудил Юстейс, — В любом случае что-то ведь надо делать, — но прежде чем ползти, он глянул налево и — о ужас! — увидел еще одну драконью лапу.
Не думаю, что кто-нибудь осудит мальчика за слезы. Надо только заметить, что даже отчаяние не помешало ему обратить внимание, что слезы из его глаз льются очень уж крупные и горячие — от них даже шел пар.
Однако какими слезами ни плачь — хоть горячими, хоть горючими, — надо было выползать наружу. Юстейс осторожно двинул правой рукой, и справа тут же шевельнулась драконья лапа. Он пошевелил левой, и лапа двинулась слева.
Получалось, что по обе стороны от него лежит по дракону, и эти драконы повторяют каждое его движение. Совершенно потеряв голову — а кто бы на его месте не потерял? — Юстейс стремглав бросился к выходу.
