Вся корабельная команда, кроме Люси и уже вконец обессилевшего Рипичипа, выстроилась двумя рядами в затылок друг другу вдоль обоих бортов. Задние подталкивали в спины передних, в конечном счете усилие передавалось самому первому, тому, кто толкал змеиное туловище. Люди выбивались из сил, но в течение нескольких долгих, показавшихся часами мгновений, ничего не менялось. Трещали от натуги суставы, по лицам струился пот, слышалось тяжелое, хриплое дыхание.
Но потом все почувствовали, что корабль вроде бы двинулся, и увидели, что зловещее кольцо чуть отодвинулось от мачты. Правда, при этом оно стало теснее. Следовало спешить: успех зависел от того, успеют ли они протолкнуть петлю над ютом раньше, чем она затянется слишком туго. Поднажали с удвоенной силой, и дело пошло скорее, но тут все с ужасом вспомнили про высокую резную корму.
— Топор! — крикнул Каспиан, — несите топор! И продолжайте толкать!
За топором побежала Люси, благо она знала, где на корабле хранятся инструменты. Девочка спустилась в трюм и быстро вернулась обратно, но, поднимаясь на палубу, услышала громкий треск. Топор не понадобился. То ли моряки поднажали так сильно, то ли сам змей по дурости стянул петлю слишком туго, но резная надстройка обломилась, чешуйчатое кольцо соскользнуло, и корабль вырвался на свободу.
Моряки слишком вымотались, чтобы обращать внимание на что бы то ни было, но Люси впоследствии рассказывала: змеиная петля продолжала сжиматься в воде, пока не исчезла. И еще она утверждала — правда, это могло ей и привидеться, — что на морде страшилища появилось нечто вроде довольной, глуповатой улыбки. Конечно, улыбался змей или нет — вопрос спорный, но вот его тупость не вызывает ни малейших сомнений. Вместо того чтобы немедленно пуститься вдогонку за ускользнувшей добычей, он лишь щелкал челюстями, явно удивляясь тому, что не видит ни корабельных обломков, ни попадавших в воду людей.
А корабль, целый и невредимый, если не считать утраченной кормовой надстройки, стремительно удалялся. Люди, кряхтя и охая, повалились на палубу, но довольно быстро многие пришли в себя настолько, что даже заулыбались. Особенно оживленные разговоры зазвучали, когда подали рому: все наперебой восхваляли храбрость Юстейса (хоть от этой храбрости и не было никакой пользы) и, конечно же, отвагу и сообразительность Рипичипа.
Следующие три дня не были отмечены никакими событиями: никто не видел ничего, кроме неба и моря. На четвертый день ветер сменился на северный, волнение усилилось, и к полудню поднялся чуть ли не шторм, но как раз тут по левому борту на виду появился остров.
— Будь на то дозволение вашего величества, — сказал Дриниан, — мы могли бы подойти к острову на веслах с подветренной стороны и поискать подходящую бухту. Может, нам удастся переждать там непогоду.
Каспиан не возражал. Моряки сели на весла, но грести пришлось против сильного ветра, так что к берегу удалось приблизиться не скоро. Лишь с последними лучами заката корабль вошел в естественную гавань и бросил якорь. Ночь все провели на борту, а проснувшись, увидели зеленоватую воду залива и суровое, каменистое побережье, взбиравшееся к одинокой вершине, над которой проносились гонимые северным ветром тучи. Спустив шлюпку, моряки сложили в нее все успевшие уже опустеть бочонки для воды и направились к берегу.
— Дриниан, взгляни, — промолвил король, занявший место на корме у руля, — кажется, в эту бухту впадают две речушки. К которой из них двинемся за водой?
— Все равно, — откликнулся капитан. — Но та, что с правого борта, вроде бы чуток ближе. Может, туда?
— Дождь снова начинается, — заметила Люси.
— Точно, — подхватил Эдмунд. По лодке уже молотили крупные капли. — Лучше повернем к западу. Там у берега деревья, какое-никакое, а убежище.
— Верно, — поддержал Юстейс. — Какая необходимость попусту мокнуть?
Но Дриниан, словно не слыша, вел шлюпку прежним курсом. Пришлось вмешаться Каспиану.
— Они правы, — сказал король, — Поворачивай к западу.
— Как прикажете, ваше величество, — буркнул капитан. Он был не в духе из-за непогоды и к тому же очень не любил, когда люди, несведущие в мореходном деле, берутся давать указания. Однако королевский приказ он выполнил и, как оказалось впоследствии, правильно сделал.
Пока набирали воду, дождь стих. Каспиан, Эдмунд, Юстейс, Люси и Рипичип решили взобраться на вершину горы и осмотреть окрестности. Поднимаясь по склону, они продирались сквозь заросли травы и вереска; никаких живых существ, кроме чаек, навстречу не попадалось; наверху они обнаружили, что островок совсем маленький. С горы море казалось громаднее и пустыннее, чем с палубы и даже с верхушки мачты.
— А все-таки это глупость, — тихонько сказал Юстейс, всматриваясь в восточный горизонт. — Плывем сами не знаем куда, не говоря уж о том, зачем, — но ворчал он скорее в силу укоренившейся привычки. Уж во всяком случае прежнего раздражения в его голосе не слышалось.
